Чтение онлайн

Голос Мити звучал равнодушно и шершаво, словно состоял из песка. Англичанин внимательно смотрел в глаза парню, и в какой-то момент Дмитрий понял вдруг, что репортер не слушает его. Умолк в замешательстве, и тогда англичанин сказал:

— Простите мой вопрос… Что у вас случилось сегодня?

Дмитрий нахмурился. Откуда-то всплыло в голове древнее слово «буржуазный». Еще – «провокация». Нет уж. Энергетическая орбитальная станция работает в штатном режиме. Правильная, разумная фраза…

— У нас челнок пропал. Ушел на Марс – и исчез с мониторов. Связь прервалась.

— Челнок… пассажирский?

— Грузовой. На борту два человека. Один – мой брат.

— Сочувствую… — англичанин вздохнул. — Я могу чем-то помочь?

— Да чем

тут поможешь…

Репортер «Дейли пост» снял очки-видеокамеры, сунул в нагрудный карман пиджака.

— Могу выслушать.

* * * Когда Игорь склонился над первым пилотом, тот выбил у него шприц.

— Я же сказал – никаких инъекций!

— Но вы стонали от боли…

— И что? Я простонал нечто вроде «вколи же мне новокаину, отрок»? Игорь пожал плечами и отступил:

— Виноват, Валерий Николаевич.

Первый пилот с трудом приподнялся, здоровой рукой схватил Игоря за ворот комбинезона, подтянул к себе. От раненого пахло слащавой кровью и едким потом.

— Мне нужно быть в сознании, — зло прошипел он в лицо Игорю, — мне нужно подумать. И тебе тоже не мешало бы. Неужели ты сам не видишь всей странности нашего положения?

— О, да! — против воли Игорек улыбнулся. — С полусотни километров треснулись на Марс, связь не пашет, экраны не видят, корпус разгерметизирован. И вправду, положение чуток нештатное.

— Яппонский камикадзе! — ругнулся командир. — В те редкие минуты, когда прихожу в сознание, я твержу тебе одно: отвлекись от самого факта крушения! Забудь дурную надежду, что нас вот-вот найдут! Вспомни внимательно все, что случилось – каждую мелочь до единой. Проанализируй обстоятельства аварии, а не сам ее факт!

Слова «дурная надежда» неприятно кольнули сердце. Однако второй пилот послушно прокрутил в уме – в двадцатый уже, кажется, раз – события злосчастных суток.

Строительство орбитальной станции окончилось, челноки вереницей отбывали в Надир, увозя ненужных теперь роботов и персонал монтажных бригад. Вчера стартовал «4 дельта». Традиционный маршрут – три витка со снижением и смещением на юг, затем посадка в Надире – оказался закрыт: южнее Втулки был замечен метеоритный поток. Потому решили сделать один виток в плоскости экватора с крутым снижением, по окончании витка, прямо под Втулкой, войти в стратосферу, и уже там, ниже опасной области, пойти на юг. Очевидно, просчитались. По крайней мере, один метеор достал их и здесь.

Игорь не помнил удара – вероятно, льдинка была крошечной и очень быстрой, прошила челнок насквозь, как лазерный луч. Движки вырубились, и «4 дельта» штопором пошла к поверхности Марса. С большим запозданием, уже в атмосфере, автоматика включила аварийный движок и дала ускорение в минус шесть «же», чтобы погасить скорость падения. Кровь отхлынула от мозга, Игорь потерял сознание. Он не видел, как челнок на автопилоте садился в усыпанную гранитными осколками впадину Волкова.

И вот уже девять часов они здесь – всю ночь; приближается рассвет. Два человека запечатаны в глухой, герметичной пилотской кабине. За дверями в каюту и в шлюз вакуум – на обеих мерцают красные лампы. Мониторы темны, четыре приемника неисправны. Игорь Черников цел, командир Валерий Лужнин тяжело ранен. Игорь не любил пристегиваться, как и большинство молодых пилотов. Говорили: «Челноки ходят так мягко, что можно в полете выпить каппучино и не испачкать нос пенкой». Лужнин, в прошлом боевой летчик, ветеран, пристегивался всегда и требовал этого от подчиненных. Ударом его кресло вышибло из крепления, швырнуло на пульт. Командиру раздробило левое колено и кисть руки. Черников остался невредим. Такая вот ирония.

— Вспомнил? — спросил командир. Игорь кивнул.

— Ну и как, есть о чем подумать? Игорь подумал. Как минимум одно обстоятельство его удивляло.

— Почему нас до сих пор не нашли? Прошло девять часов, а мы лежим по центру впадины Волкова, точно под Втулкой. Мы для них должны быть как на ладони!

— У тебя, наконец, появились вопросы…

это хорошо, это радует… — командир закашлялся. — По логике, тут возможны два ответа. Либо мы не там, где ты думаешь, либо там, но нас все-таки не видят.

— Как не там?.. После удара мы свалились в пике, я видел на оптических экранах. Шли носом прямо в серединку впадины!

— Хм… свалились в пике… а почему, кстати? Положим, двигатели отказали, но скорость-то осталась! Из-за инерции мы шли бы вниз плавно, по параболе, а не крутым пике.

— Валерий Николаевич, но я точно видел… До того, как потерял сознание…

— Я и сам видел. Мы таки падали круто, слово в стену воткнулись. Но это странно, разве нет?

Игорь задумался, сел на пол возле командира. Потянул вниз молнию комбинезона – в кабине царила жаркая духота.

— Возможно, метеор искривил нашу траекторию? Ударил так, что нос опустился.

— Метеор… Этот метеор, Игорек, вообще удивительный товарищ. Он, можно сказать, ас Покрышкин среди метеоров… Помоги мне сесть, а.

Черников осторожно потянул командира за плечи, помог сесть и придвинуться к стене, сунул под спину оторванный подголовник с кресла. Мимоходом тронул щеку Лужнина – тот был болезненно горячим, дрожал от озноба.

— Может, все-таки?.. — Игорь кивнул в сторону аптечки.

— Забудь! — гаркнул командир. — Впрочем, если там есть спирт – дай глоток. Черников нашел и дал. Валерий Николаевич глотнул, охнул, глотнул еще.

— Чистый яд… Хорррошо!.. Так вот, значит, метеор. Ты слышал удар?

— Удар метеора? Нет.

— И я нет. Из этого следует что?

— Он был быстрым и крохотным, пробил нас насквозь.

— Точно. Вопрос второй: а вой ты слышал?

— Какой вой?.. — не понял Игорь. Командир указал на красные огни в дверях.

— Произошла разгерметизация. Мы теряли воздух. Должна была выть сирена.

— Не выла…

— Не выла. Стало быть, вскрыло нас не метеором, а уже ударом о грунт. А значит, Игорек, наш героический метеор должен был: а – пробить оба движка, бэ – изменить траекторию челнока так, чтобы мы начали падать, вэ – исхитриться не задеть при этом герметичные отсеки! Ты себе представляешь такое?

Честно сказать, Игорь представлял. Импульсные движки находятся в корме, герметичные отсеки – в носу. Корма должна была подняться, нос – опуститься. Выходило, метеор должен был ударить их в корму снизу вверх. Выходило, он летел не из космоса, а снизу, с Марса. Полный бред. Черников оставил идею при себе, сказал только:

— Еще и побил все четыре приемника… Наверное, метеоров было несколько.

— Ага. Одновременно, в четко заданные точки корпуса… Преступный сговор, не иначе. — Лужнин невесело хохотнул, и тут же скривился от боли. — Но скажи мне, почему ты решил, что приемники неисправны? Один вон светится – я отсюда вижу.

— Индикатор-то горит, но на всех частотах белый шум, — пояснил Игорь. — Вероятно, сам приемник цел, но разрушена антенная система.

— Вероятно… — повторил Валерий Николаевич и передернул плечами. О чем-то задумался, закатив глаза. Не к месту сказал: – Ты знаешь, что такое ложная территория?

— Виноват?..

— Ложная территория. Оборонная штуковина – постановщик помех. В пятьдесят втором, на той стороне Луны, индусы применяли такое против наших штурмовиков. Визуального контакта нет – ведь темно, как в могиле. Тепловые сенсоры молчат – поскольку все выморожено. Идешь только на микроволновых радарах. А противник стелет антенную решетку на сотню километров и транслирует тебе картинку – чертовски похожую на отраженный сигнал твоих радаров, только ложную. И она меняется ежеминутно: летишь над Луной, а на экранах – то озеро Байкал, то американский Гранд Каньон, то небоскребы растут. Ни один компьютер, ни один автопилот не распознает, где ложный сигнал, а где – истинный. Ты и сам не распознаешь – если умом пытаться. Это такой естественный отбор для пилотов: выживали только те, кто доверял чутью, интуиции… Валерий Николаевич сделал паузу.