Чтение онлайн

— Фу, это же не гигиенично. Как ты мог обо мне такое подумать? — Катька скорчила обиженную рожицу, потом не удержалась и показала скептику розовый язычок, — Седлай же «свое» пони, ковбой, и да победит разумнейший!

Нужно ли говорить, что Майкл безнадежно отстал от своей спутницы, которая ломанулась напрямую, не считаясь с рельефом местности. Шесть ног, непостижимым образом сочетали свои движения с ритмом бегущей в воздухе девушки, унося ее вдаль с впечатляющей скоростью.

Майкл понимал, что никакого обмана в происходящем не было. Все согласовывалось с физическими законами. Шесть ног. В каждый момент времени бегущего в воздухе, «под брюхом», удерживала, как минимум одна из пар. Следовательно «бегущий» не затрачивал энергии, на «без-опорное» состояние. А именно это состояние и есть причина того, что велосипедист тратит в четыре раза меньше энергии, чем бегун.

Кроме того, наверняка ее комбинезон преобразует энергию всех ее движений, а не только ног. Да и бегает ее арахнид, судя по всему не обращая на поверхность никакого внимания….

Десять миль велокросса, не бог весть, какая дистанция,

если речь идет про подготовленную трассу. У себя, в Ричмонде, Майкл одно время был заслуженным призером в этой дисциплине. Но здесь. Среди этого девственного леса, он чувствовал, что весь его опыт и вся его подготовка не стоят и ломаного пенса.

Как и весь его чудо-велосипед. Чередующиесят разгоны и торможения поставили в тупик процессор рекуператора, зависшего в состоянии постоянного накопления энергии. За одно с ним потеряла свою интеллектуальность и система распределения давления на грунт, отчего профиль обода почему-то менял сечение на меньшее при форсировании заболоченных мест, но зато откровенно хвастал своей шириной при выезде на твердую почву. Адовы муки преследовали и пятую точку, в виде навсегда застывшего в краеугольной форме активно-адаптивного сиденья, отчего большую часть пути пришлось висеть на педалях. И только уникальная, тридцати скоростная, автоматическая трансмиссия, отмеченная в рекламе, кстати сказать, как разработанная по спецзаказу в Советском Союзе, радовала своей безупречной работой.

Некогда, крупнейший, исторический сложившийся поставщик природных ресурсов, за последние десятилетия стал научно-техническим лидером всей планеты. Печать «Сделано в СССР» была проверенным гарантом качества и надежности. Непостижимо…

Последнюю сотню метров он ориентировался, доверившись чудному запаху, затмившему собой все остальные запахи этого волшебного края.

Когда он доковылял, наконец, до озера, там уже был разбит бивак. Судя по ароматному пару, выбивавшемуся из-под крышки казана, кипевшего на маленькой жаровне, Катька уже успела освежевать их добычу, нашпиговать щедрые куски пряными травами, и отправить в глубь котла в компании с уже начищенной картошкой, грибами и луком.

— Ну, наконец-то, добрался. Сильно устал? Там, в одном месте топи были, так я знак оставила. Видел?

В мягком голосе было столько заботы и особой, женской тревоги, что Майклу моментально захотелось рухнуть на землю, придавив собой весь сотовый углерод провинившегося велосипеда. Затем картинно перекатиться на спину, испустить стон смертельно раненого воина, и позволить женщине снять с себя заскорлузые сапоги. Говорят, такой прием чертовски хорош для самоутверждения женщин в вашей жизни. Они сразу начинают чувствовать себя нужными, вкладывая в хлопоты над вами черточки не поддельного материнского превосходства.

Майкл не стал предаваться сладкой слабости. Может, кто и нуждается в таком самоутверждении, но только не та, кто наравне со своим мужчиной, штурмовала лесные заросли и, обогнав его, успела разбить лагерь и сварить обед. Аккуратно прислонив байк к березе, с подернутой первым дуновением осени листвой, он не спеша, подошел к девушке.

Как был, потный, в заляпанном болотной грязью комбинезоне, он основательно, по хозяйски сграбастал Катю в охапку.

— Ты у меня чудо! — прошептал он ей на ухо.

Катька всегда оставалась Катькой и обойтись без шпильки не могла даже в таком важном деле.

— Не слышу. От твоего запаха закладывает уши и слезятся глаза! Майкл подхватил подругу на руки, и бешено закрутился на месте.

— Ты у меня ЧУДО! ЧУДО! ЧУДО! — охотно подхваченный эхом ор, многократно разорвал тишину лесного озера.

Они сорвали с себя одежды, и наперегонки бросились в его чистую и холодную благодать. Первобытный, радостный дух жизни до краев наполнял их молодые и горячие тела. Они дарили друг другу любовь, на виду всего этого прекрасного мира, наслаждаясь его гармонией и красотой.

Рагу из зайца, лесных грибов и картошки, было потрясающе вкусным. Разумеется, в этом были виноваты и первозданная свежесть продукта, и волчий голод, и сама дичь, заставившая основательно побегать за собой по лесу. Частично, несколько баллов заслужил и «умный» материал туристического казана, способный к созданию конвекционных вихрей, благодаря которым продукты не нужно было перемешивать во время готовки. В противном случае рагу неминуемо подгорело бы – у них едва хватило сил набросить на себя полотенца и доползти до кухонного блока.

Вклад Майкла в этот чудесный ужин был хоть микроскопичен, но весом. У него хватило самообладания на то, что бы сначала открыть бутылку вина, и поднять тост за даму своего сердца, а уж потом наброситься на еду, запихивая ее двумя руками за щеки, поскуливая от восторга удовольствия. Впрочем, это не помешало ему наверстать упущенное позднее, как только тост был благосклонно принят и пригублен первый бокал чудесной грузинской «Хванчкары». В противовес его свинообразным замашкам, недопустимым с точки зрения английского джентльмена, Катька выступала за команду настоящих леди. Не сразу конечно, но, утолив первый, судорожный голод, она изящно, как в тогу завернулась в полотенце, пододвинула к себе столовый сервиз и показала мастер-класс по владению ножа с вилкой и оттопыренным мизинцами.

Катька уже вовсю посапывала под одеялом. Она умела вот так засыпать. Сразу. Спокойно, отпуская все переживания сегодняшнего, и не строя сиюминутных планов на день завтрашний.

Майкл же, похвастать таким свойством не мог. Увиденное и понятое им за последние три дня не шло из головы. С большой кружкой горячего чая, он сидел перед горевшей жаровней. В ее глубине исполнял свой танец живой огонь. Толстые сучья хвороста, горели ярким, бездымным

пламенем. Что можно было сказать о людях, сумевших покорить силой своего знания процесс горения открытого костра? Как удалось получить тончайшую пленку, самостоятельно появляющуюся на каждом языке пламени? Как удалось организовать в ее микроскопическом слое сложнейший процесс полного дожига продуктов горения, так, чтобы игра пламени не отличалась от своего естественного поведения и при этом коэффициент полезного действия открытого пламени зашкаливал за 98 %? На что еще способно общество, по настоящему свободных людей? Где никто и никогда не сдерживает полет творчества бюрократическими аппаратами? Да, теми самыми, единственное предназначение которых уберегать научные завоевания гигантских, монополизировавших науку корпораций?

Все началось три года назад, когда Екатерина, совсем молоденькая еще аспирантка, была направлена к ним, в Ричмонд на устранение последствий глобального заражения нанитами. Угроза была страшной. Выведенные, не созданные, а именно выведенные в местной лаборатории наниты, представляли собой микророботов нестабильного, самовоспроизводящегося типа D. Главным назначением которых была переработка любых техногенных отходов человеческой деятельности. Не смотря на жесткую политику экономического планирования, на рельсы которого перешла большая часть стран мира, количество отходов продолжало расти. Спрос, производство, потребление, и опять спрос и опять производство, и опять потребление, напоминали змею, заглатывающую свой хвост. По замыслу руководящей этим проектом компании, абсолютная переработка мусора должна была стать золотой жилой. Выведенные нано-роботы, создавали себе подобных из отходов по фракциям веществ и группировались вместе согласно видам переработанного материала, осуществляя таким образом сортировку исходного сырья. Сигналом к завершению их деятельности был мощный поток Х- излучения, разрушающий двигательную структуру. Остается только догадываться, почему эта гениальная схема дала сбой. Ничтожный просчет привел к тому, что под действием Х-лучей гибли не все роботы, продолжившие свою работу и после отправления на предприятия в составе полученного сырья. Майкл хорошо помнил соседей, решивших обновить покраску своего дома. Только чудо позволило этой семье спастись от обрушения свежевыкрашенного здания. К утру, от дома и всей их утвари остались только аккуратные кучки разноцветного крошева. А в полдень было объявлено чрезвычайное положение национального масштаба. Если бы не своевременная помощь Советского Союза, Великобритания прекратила бы свое существование в течение одного года. И не просто, как государство. Она была бы стерта с лица земли вместе с самой землей. Группе ученых, в составе которых трудилась Екатерина Ковалевич, удалось дистанционно перестроить программу жизненного цикла вышедших из-под контроля нанитов. Каким то образом они смогли обнаружить в структуре микророботов эффект памяти, применив который удалось восстановить почти 70 % разрушений. Причём подвергшиеся метаморфозе деструктурирования и проструктурирования объекты, будь то промышленные комплексы и установки, здания или автомобили, дорожные покрытия или рельсы скоростных поездов обладали лучшими прочностными характеристиками, чем до проведения этих процессов. Впрочем, в этом не было ничего удивительного – Советский Союз на многие десятилетия обогнал весь остальной мир в нанотехнологиях.

Катя вела направление разработки средств защиты и предупреждения подобных катастроф и, так уж получилось, что его, молодого специалиста прикрепили к ее группе. Все они превосходно владели международным эсперанто и трудностей с общением не возникало. Ему казалось, что он угодил в фонтанирующий идеями вулкан, берущий свое начало из нескончаемого источника знаний. Работать с этими людьми не испытывая чувство бесконечного восхищения перед таким полетом мысли, было невозможно. Стройные ряды теорий, сменялись разработками доказательных баз. Ураганные мозговые штурмы заканчивались только под утро в лабораторных комплексах. Они не были одержимыми. Он никогда не назвал бы их так. Но он видел, что они бесконечно влюблены в свою работу, что сам поиск нового, для них необходим, как глоток свежего воздуха. «Я мыслю, следовательно, я существую» – повторяли они слова знаменитого Декарта, на его удивление, как это у них получается не терять интенсивность изысканий в течение долгих часов совместной работы. «Понедельник начинается в субботу» – ультимативно заявляли они ему в первый выходной день сумасшедшей недели, когда с красными от недосыпа глазами он позволил себе опоздать в лабораторию на две минуты. «Неужели в вашей стране у вас совершенно нет выходных дней?» – в ужасе спрашивал он, видя, что во втором часу воскресной ночи, они планируют утренние работы. «Расслабься, старик», отвечали ему, «Систему «три-четыре», у нас еще никто не отменял». В ту ночь, он набрался смелости и предложил отвезти Катю к ее английской подруге, в доме которой она остановилась. Дорогой она объяснила ему, что последние пятнадцать лет, в их стране всего три рабочих четырехчасовых дня. Она слегка замялась, и добавила, что если он не против, то не могли бы они где-нибудь перекусить, потому что хотя советские труженики и работают по двенадцать часов в неделю, кушают исправно по прежнему – первое, второе, третье и компот четыре раза на дню. «Шутка», добавила она, «Сегодня мне удалось подкрепиться всего одним сандвичем. Черствым и совершенно тощим. Натка совсем голову потеряла от страха – живет только старыми запасами, нанитофобия, у нее понимаешь…». Найти работающее кафе им не удалось. В связи с чрезвычайными обстоятельствами население Ричмонда спешно покидало предместья Лондона, и немногочисленные, оставшиеся нетронутыми хищными нанитами кафе уже были закрыты. Не спрашивая разрешений, он отвез девушку к себе домой, где, выдав ей чистое полотенце, халат и зубную щетку, отправился готовить ужин.