Чтение онлайн

— Ну какой уж вам космос, голубчик… — врач «косил» под земского доктора: Чехов, Булгаков, округлость фигуры, бородка, даже допотопные очки вместо коррекции.

— Какие реакторы?.. Мы вас, извините, с самого дна Гадеса вытянули. Или, если угодно, из райских врат в момент закрытия створок. Будьте уж добры, нашу работу уважать. Вам теперь южнее Питера показываться не стоит, да и тут лучше на солнышко не выходить, пока во всяком случае… Вот подлечим вас сейчас – и в санаторий на лето, в Карелию. И вы, и супруга ваша, и детишки…

— Где они? — голос был не его.

Афтозные язвы, из-за которых его приходилось вначале кормить через зонд, слава богу прошли, но язык пока еще не очень слушался.

— А здесь. — отозвался доктор. — с утра дожидаются. Пустим, конечно. У нас строго: на общий режим перевели –

пожалуйте посетители, а раньше – ни-ни. — Он предостерегающе вскинул ладонь, — только сразу скажу: первый раз недолго. Да не огорчайтесь, теперь самое дурное позади…

Зоя не совладала с лицом, задрожали губы, расширились и намокли глаза, сломала лоб жалобная складка.

— Миша… Мишенька…

А он и сам знал, что не красавец. Не Ален Делон, скажем прямо. Хорошо еще не видны руки в стерильных «варежках» – невозможность даже нос почесать жутко отравляла жизнь. Что поделать – сожженные нейтронами ткани восстанавливаются очень медленно, будто, раз испытав такой ужас, предпочитают небытие возможности его повторения. По миллиметру в сутки прорастают с жутким зудом нервы, слой за слоем, аппликацией стволовых клеток, образуются новые мышцы и кожа… Неважно, главное целы глаза. Главное жив.

— Жив, Зоюшка, остальное пустяки… Эй, наследник, ты как?

Наследник послушно вышагнул из-за мамы. Одноразовый стерильный комбинезон нежной зеленью удачно гармонировал с цветом его лица. Отощал еще больше, полукружья под глазами…

— Не очень выглядишь, сын… Лешка шмыгнул носом.

— Ты уж молчал бы, пап…

— Знаешь, — почти спокойно проговорила Зоя, — на Большом карьере тогда три десятка работяг собрались, со второй обогатительной, почти вся смена. С женами, с детьми. Шашлыки там, дни рождения у кого-то. Если бы… Никто бы не добежал. Когда они про тебя узнали… В общем теперь у нас будет сколько угодно азота, кислорода и рудного концентрата.

— И челюсти наши никогда не будут праздными… — отозвался Михаил древней полузабытой цитатой.

— Зоя Ивановна, — позвал в полуотъехавшую створку доктор, — на секундочку, если позволите… И они с Лешкой остались вдвоем.

— Ну, ты как, малыш? Прежде за «малыша» он мог укусить, а теперь только слабо улыбнулся.

— Нормально, пап. Говорят, всего четыреста рентген было. Не возмутиться Михаил не мог.

— Какие рентгены?! Ты чей сын? Отца позоришь!

— Ну эти, — покладисто кивнул Лешка, — эти, как их… Рады. Четыреста рад…

— То-то же… Ну-ка подойди.

Лешка послушно подошел. Он держался молодцом, только в глазах дрожала, готовая прорваться слезами, жалость.

…Он смотрел на отца и думал: «получилось». Тоненькими морщинками у рта, чернотой в самой глубине зрачков, невидимыми шрамами на сердце и душе навсегда поселилась в Лешке память.

Кают-компания маленького, экипаж всего трое, штатовского грузовика не рассчитана на пятерых пассажиров, тем паче, когда один из них в громоздком реанимационном модуле, а у троих объемистые кофры со всем необходимым. Тут уж ничего не скроешь. Как медики ни таились от него, но на третий день полета по быстрым взглядам, торопливой, полушепотом, латыни, по все более коротким и небрежным манипуляциям с пультом модуля, Лешка все понял. Слез с койки и встал на колени перед капсулой, а потом и лег на непрозрачное стекло грудью, щекой, руками. Еще мутило, но чувствовал он себя гораздо лучше, и ничего не зная о динамике лучевой болезни, думал, что выздоравливает. Он-то поправится, а папа… Дальше думать он боялся, но в самой середине маленькой души, там, где не бывает слов и образов, вдруг зажегся крошечный белый огонек. Вытянулся в шнур и лизнул то черное и ледяное, которое надо было согреть. Сначала казалось – это будто свечкой растопить Антарктиду, но сдаваться Лешка себе запретил. Слабое тепло таяло в жадной темноте без остатка, Лешка не обращал внимания ни на что вокруг и не видел, как один из медиков хотел, взяв его за плечи оторвать от капсулы, но другой – главный, со стиснутыми до желваков на скулах, челюстями сделал короткий запрещающий жест, как смотрел на него, вцепившийся белыми пальцами в косяк рубочной двери, шкипер – тощий рыжий и вислоусый – типичный фермер из Оклахомы. Не думая о боге, не зная молитв, он чем-то своим – любовью, теплом, душой, отчаянием или всем вместе – отогревал

в родном человеке самое важное. То, что на нижних этажах развития материи делает живое – живым. Жадная тьма чуть дрогнула и Лешка понял, что все делает правильно и крепче сжал зубы. А когда его тепло стало стало иссякать – спиной нащупал сквозь стены корабля сотни звезд и взяв по лучу от каждой, воткнул во тьму ослепительное острие шипящей плазмы. Сколько прошло времени? Там его не было, а на корабле потребовались почти сутки, чтобы старший реаниматолог взглянул на дисплей, где дрожащие паутинные линии дорисовывали последние штрихи жизни Михаила – активность мозга, статус миокарда, насыщенность тканей кислородом. Взглянул, и вскинув брови, смешно постучал по стеклу монитора.

Лешку без церемоний перекинули на койку и вокруг модуля закипела тихая суета. Он ничего не видел, он спал, но и во сне полосовал белым пламенем ненавистную тьму и согревал, согревал, согревал…

Он почти не разговаривал с врачами, почти не ел, почти не спал, не следил за течением времени. И при пересадке на лунной базе, и когда челнок едва ли не вертикально падал на Пулково, а аэробусы словно вспугнутые глуби, шарахались в стороны, освобождая глиссаду, и когда его, поддерживая под руки, вели по полю следом за плывущим в метре над бетоном модулем к старому но надежному и вместительному «Ка-95» с логотипом Академии Джанелидзе – он ни на секунду не переставал отдавать отцу свое тепло. Даже когда его настиг второй удар лучевки, ее «разгар», в полубреду, он протягивал нить звездного света сквозь стены и перекрытия больничных корпусов. И вздохнул облегченно только когда за сотни метров от его палаты, во взрослой реанимации, профессор после обхода сказал, почтительно внимающим, врачам отделения:

— Это какое-то чудо, коллеги… У него и так шансов не было, ни одного, да еще почти полчаса в клинической смерти…

Все это Лешка помнил, но знал, что никогда и никому не скажет ни слова, есть вещи, которые нельзя проговаривать вслух.

Вернулись доктор и мама, вкатили столик на колесиках, принесли пару стульев. Лешка нащупал свой и сел, не отпуская отца взглядом.

— Миша, — сказала Зоя, — ты, главное, не отчаивайся. На Земле тоже работы хватит…

— Да, пап, — подхватил Лешка, — я тут в сети посмотрел – есть кое-что интересненькое.

— Представляю, — усмехнулся Михаил. — Да сами не волнуйтесь, теперь-то уж точно выживу.

— Да, — серьезно согласился Лешка. — Ты уж, папа, выживи, а то… А то кого же я в следующий раз спасать буду?..

2061-й год. Космическая лихорадка 2030-х, когда все жители планеты Земля ринулись в космос за новыми возможностями, окончательно стихла. Теперь за пределами третьей планеты трудилось около десяти миллиардов человек. На Земле же не осталось и полумиллиарда. Впрочем, последней это пошло на пользу.

Земля находится на последней стадии очищения от экологических загрязнителей. На ней ведется минимум промышленной деятельности. На родной планете человечества так же обустроено множество санаториев, развлекательных центров, учебных и научных институтов, чья деятельность не может повредить Земле.

Земля так же стала отлично защищена. Вокруг неё находятся система антиастероидной защиты и Ловцы Ветра (способны втягивать в себя особо сильные магнитные бури, грозящие повредить атмосферу земли). На самой планете создана сеть «ковчегов», способных выдержать самые ужасающие катастрофы мирового масштаба, сохранить часть человечества в состоянии анабиоза и даже восстановить биосферу в автоматическом режиме без вмешательства человека.

Вместо отдельных стран на карте мира фигурируют советские республики, сохранившие границы стран, из которых они произошли. Это новое государство именуется Мировым Сообществом или Солярным Советским Союзом (с учетом республик Луны, Марса и др.).

Обществом движет альтросоциализм (альтруистический социализм), где власть является не преимуществом, а бременем, которое готовы взвалить на себя только жертвенные люди.

С помощью громадных межпространственных порталов стало возможным полное терраформирование планет земной группы и спутников планет-гигантов. Оно осуществлялось за счет обмена воды, атмосферы и тепла между планетами.