Чтение онлайн

Потенциально бесценная зелень и человеческая жизнь на разных чашах весов – что ценнее? При этом помощь может подоспеть в любой момент. А может быть продукт орбитальных лабораторий окажется бесполезен в плену вязкого земного притяжения. Почему в жизни выбор всегда оказывается так сложен?..

Они молча сидели друг напротив друга, на скамейках-топчанах. Тихо гудел вентилятор, прогоняя сквозь решетку радиатора теплый воздух. В полутьме слабо светилась лампочка аварийного освещения. Скоро отопитель замолк, остался только светлячок лампы.

— Знаешь, я когда буржуйская Реставрация накрылась, работал сторожем

на автостоянке, — вдруг заговорил механик, глядя на тлеющий огонек в клетке защитной сетки. — Удобств никаких, только будка из досок и лампа под потолком. И, помню, пошел страшный ливень. А работа такая – не отсидишься. Вымок до нитки. Так я о чем… — он помолчал, безмолвно шевеля губами. — Носки промокли, я их на лампочке и сушил. Вот на такой же. И самое интересное – неплохо так сохли, только из черных почему то рыжими стали…

Выл буран, по стенкам что-то скрежетало, словно скребли ледяные когти скрытых во мгле чудовищ. Из-под потолка послышался тихий треск – углы подернулись белесой пленкой, словно паук начал плести снежные тенета.

— Рыжие носки, — проговорил метеоролог. — Наверное, красиво было.

Оба рассмеялись, тихо, чтобы не тревожить иссушенное горло и не тратить тепло.

— Полежу, а ты сам разберешься, — пробормотал Вандышев, укладываясь на скамье, подтягивая колени к подбородку. — Полежу… — повторил он еще тише и отвернулся к стене.

Борисов долго смотрел на его спину в темной куртке на меху. По мере того как уходили минута за минутой, он клонился вперед все сильнее и сильнее, сложив руки на груди, словно пряча огонек свечи. Наконец, он уперся лбом в прохладную гладкую стенку капсулы. Провел рукой по верхнему краю, словно подрагивающие пальцы могли ощутить тепло, надежно спрятанное изоляторами внутри кубического ящика.

Все-таки самая страшная битва – это та, которую приходится вести с самим собой, подумал молодой метеоролог. Так легко ощутить в поражении сладкий привкус победы, так легко уступить железным доводам рассудка… И самое страшное то, что слабость действительно вполне может обернуться холодным рассудочным поступком, самым лучшим, самым верным.

— Да, надо полежать, — повторил он вслед за механиком, и добавил. — Подождем баллистический…

Потолок полностью выбелило инеем, каждый выдох осаждался снежными кристалликами на жестких бородах. Вой за тонкими стенками немного стих, если очень внимательно прислушаться, в надрывном стоне бури можно было расслышать человеческие голоса, но, скорее всего, это был лишь обман слуха.

Шаг, вдох… Шаг, выдох… Ноги работают как гидравлические приводы – ровно, в едином ритме, не знающем сбоев. Вдох-выдох, правая нога, левая нога. Если бы не маска и привычная тяжесть баллонов за плечами – можно закрыть глаза и представить, что ты на Земле. Сергей спал и видел сны о Марсе…

Ник вошёл в рубку. Обзорный экран вспыхнул, задёрнулся дырявой чернотой, словно набросили тряпку, изъеденную молью. Ровно по центру сиял ржавым боком Марс. Столбик цифр в правом нижнем углу показывал курс, скорость, оставшееся расстояние до планеты и ещё несколько непонятных значков, выяснять значение которых было не интересно.

Он уселся в кресло и только сейчас заметил, что всё ещё сжимает в кулаке

упаковку таблеток. Надо же, забыл принять. Раньше такого не случалось. Достал тёмно-синюю капсулу и положил под язык. Таблетированное счастье, пусть и с длинным списком побочных эффектов, стало убежищем, в которое он прятался каждое утро, избегая даже попытки осознать предстоящее.

На пульте замигал огонёк. Ник уставился на него, пытаясь вспомнить руководство пилота, но так и не смог сообразить что означает этот индикатор.

— Эй, Дровосек, что там мигает?

Программатор – кибер-мозг корабля новейшего поколения охотно отозвался, сочно пророкотав приятным баритоном:

— Сэр, индикатор говорит о том, что получен сигнал SOS.

— Проигнорировать. — Ник поудобнее устроился в кресле, собираясь вздремнуть. — Пусть этим займутся другие.

— Невозможно, сэр. Уже произведена коррекция курса для захвата спасательной капсулы.

— Что? — он даже немного удивился. — Прямое неподчинение приказу?

— В спасательной капсуле мало кислорода, сэр. А в радиусе выживания находимся только мы. Согласно директиве номер один – спасение жизни приоритетно.

Стремление корабля приравнять себя к человеку, эдакое эфемерное «мы», намекающее на команду, выглядело не просто комично, а чрезвычайно глупо.

— Неужели?

— Так точно, сэр. Вывожу изображение спасательной капсулы на экран.

Серебристый борт приблизился, ярко вспыхнула надпись под иллюминатором. Ник вздрогнул. Нет, этого просто не могло быть. Как в дурном сне на него наплывали огромные красные буквы: СССР.

— Меняй курс, Дровосек. Я не хочу в этом участвовать.

— Сожалею, сэр. Я не в силах изменить приоритеты, заложенные в основы моей деятельности. Через семь минут будет произведён захват спасательной капсулы.

— Упрямая железка, — долбанул по пульту кулаком, но программатор предусмотрительно успел задёрнуть кнопки защитным полем. — Надо было брать старую модель, так нет, польстился на многофакторный интеллект. Так мне и надо, старому дураку. Не надо было изменять доброй, проверенной классике.

Достал из сейфа лазерный пистолет. Взвесил на ладони. Что-то легковат. И так ли он хорош, как убеждал продавец?

— Что вы собираетесь делать, сэр? — механический голос окрасился беспокойством.

— Я обязан перед тобой отчитываться?

— Простите за назойливость, сэр. Мой долг оберегать вас, а оружие имеет высокую степень травмоопасности. Директива номер один…

— Заткнись.

Программатор, издав неприятное шипение, умолк. Ник вышел в коридор, постоял, уткнувшись лбом в прохладную переборку, пережидая дурноту. После приёма таблетки требовался полный покой, но как он мог вылёживаться, если вот-вот по кораблю начнут бродить незваные гости.

У дверей ангара послушно включился монитор, показывая что происходит внутри. Манипуляторы уже втягивали спасательную капсулу внутрь, закрепляя в стабилизаторах. И опять невыносимо яркая надпись ударила по глазам. Он стиснул рукоять пистолета.

— Сколько человек в капсуле? Программатор молчал.

— Отвечай, Дровосек.

— Простите, сэр, — интонации вышколенного дворецкого, видимо должны были уязвить Ника. — Я воспринял ваш вопрос как риторический. На борту спасательной капсулы находится один человек.