Чтение онлайн

Рэйварго не ответил. Воспоминания нахлынули на него, но сейчас это уже не причиняло такой острой боли, как там, в Ретаке. Наверное, потому, что за эти месяцы он пережил слишком многое, по сравнению с которым женитьба Марнея Гилорка на слишком хорошей для него девушке выглядела пустяком.

— Веглао идёт, — сказал он, глядя за плечо Октая.

— Что? — переспросил Октай.

— Веглао идёт, — повторил Рэйварго.

Октай обернулся. Веглао быстро, почти не глядя под ноги, спускалась со скалы, и вид у неё был такой, как будто она собиралась сказать что-то очень важное.

—

Нет! — взорвался Рэйварго.

— И думать не смей! — возмущённо воскликнул одновременно с ним Октай.

— Почему? — мирно осведомилась девушка.

— Потому что это всё равно что вон с той скалы прыгнуть! — запальчиво воскликнул Октай. — Только если ты прыгнешь, то умрёшь быстро и не мучаясь, — добавил он язвительно.

— Я постараюсь никому не дать себя убить, — спокойно сказала Веглао. — Думаешь, не справлюсь?

— Не это он думает, — вступился Рэйварго, — а совсем другое. Веглао, тебе не надо идти туда. Я тебя просто не отпущу.

— Втереться в доверие к Кривому Когтю! — без всякого намёка на вежливость перебил его Октай, гневно сверкая глазами. — Отличный план, просто блеск!

— А почему нет? — в отличие от своих друзей, Веглао говорила очень спокойно. — Чем плохо? Вы же сами видели, что он если даже и высовывается из своей норы, его всегда окружает охрана.

— Можно убить его из лука, — буркнул Октай.

— Можно. Вот только наши с тобой луки, если ты не помнишь, особо не блещут, и при таком ветре, который гуляет над их тропой, нечего и пытаться попасть в цель. Нет, его нужно убить наверняка, а для этого подобраться поближе. Это-то я и собираюсь сделать.

— Но почему ты? — возмущённо спросил Октай.

— Рэйварго просто не пустят туда, он ведь человек…

— И даже если я это и сделаю, вы не вылечитесь, — сквозь зубы закончил Рэйварго и ударил себя кулаком по колену. — Вот чёрт!

— А насчёт тебя, Октай, я уверена, что Кривому Когтю известно о смерти Морики и о приметах того, кто её убил. Если ты туда пойдёшь, он убьёт тебя прежде, чем ты успеешь сказать «мама».

— Но ты же встречалась с ним! — воскликнул Октай. — Он тебя видел! И ты думаешь, он тебя не узнает?

— Он видел меня всего лишь один раз, и мне тогда было тринадцать лет. Ты сам помнишь, что я тогда была совсем не такой, как сейчас. Я уверена, что он меня не узнает.

— А этот… — Октай поморщился и наконец произнёс с таким выражением лица, будто это имя было каким-то особенно отвратительным ругательством, — этот Тальнар тебя случайно не выдаст?

— Надеюсь, нет, — отозвалась Веглао.

— Веглао, не надо, — тихо попросил Рэйварго. — Пожалуйста!

— Это единственный способ, Рэйварго! Единственный! Я мечтала об этом три года. Я не могу так просто взять и отступить!

— Но вступив в его стаю, ты окажешься в полной его власти! Он будет волен сделать с тобой всё, что угодно — убить или что похуже…

— Знаю, — подавив вздох, сказала Веглао. — Мне и в самом деле страшно, ребята, правда. Но ведь я буду очень осторожна. И, знаете, я уверена: если это и вправду исцелит всех оборотней, они, может, и не тронут меня.

Она замолкла, и её друзья не заговорили в ответ.

Октай сидел, скрестив руки на груди и мрачно нахмурясь. Рэйварго сгорбился, подперев голову рукой. Наконец он глухо сказал:

— Надо разгрести завал в тюрьме. За ним находятся пещеры оборотней. Правда, это работа не на день и не на два. Но так мы сможем сами туда пробраться.

— Да, — поднял голову Октай, — и ты сможешь общаться с нами. Мы проберёмся туда из подземелья и будем на подхвате. И не вздумай отказываться!

Разговор этим не окончился. Октай уже свыкся с упорством, с которым его подруга приводила в действие свои сумасшедшие планы, и знал, что если она сообщает о какой-то идее, это значит, что идея засела в её мозгу так глубоко, что и багром не вытащишь. Рэйварго знал Веглао сравнительно недолго и пока что не успел к этому привыкнуть. Поэтому он потратил много времени и красноречия, чтобы убедить девочку отказаться от мысли о вылазке в стан Кривого Когтя. Мысленно Октай был полностью на его стороне, но вслух уже почти ничего не говорил — он никогда не мог похвастаться умением убеждать людей. Через некоторое время Рэйварго был вынужден признать своё поражение: Веглао упрямо стояла на своём.

— Я его убью, или умру сама, — категорично заявила она, поднимаясь на ноги и тем самым давая понять, что разговор окончен. — Не волнуйся так, Рэйварго. Я знаю, что это такое, когда опасность со всех сторон. Лучше уж так, чем протирать штаны и ждать неизвестно чего.

На следующее утро Веглао помазала свои волосы у корней козьим жиром, чтобы они казались давно не мытыми, испачкала грязью лицо и одежду. Октай во время этого стоял неподалёку, заложив руки за спину и нервно крутя пальцами, глядя на голубоватую дымку, медленно уползающую с гор. Рэйварго было не видно — он собирал хворост.

Наконец Веглао встала, подошла к Октаю и похлопала его по плечу. Юноша резко обернулся, и вместе они зашагали по горной тропинке вверх.

Тем временем вернулся Рэйварго. Скинув с плеч тяжёлую вязанку хвороста, он устало выпрямился и на миг замер, увидев две тонкие фигурки на гребне скалы. Все доводы рассудка, стройные конструкции из мыслей о благородстве риска и важности поставленной цели мгновенно вылетели у него из головы. Рэйварго бросился вдогонку, перескакивая с одной плиты песчаника на другую, и, спрыгнув на тропинку, крикнул:

— Веглао, не делай этого!

Веглао обернулась, и в этот момент солнце радостно, победно поднялось над холмом, на котором она стояла. Золотое ослепительное сияние заволокло её, и лишь долю секунды Рэйварго видел, как она приподняла руку в знак прощания. Потом Рэйварго инстинктивно прикрыл ладонью глаза, спасая их от солнца, а когда снова смог посмотреть на холм, на нём уже никого не было.

Веглао было жаль, что она не попрощалась с ним как следует, но времени на это не было — до часа обычной утренней охоты Кривого Когтя оставалось совсем немного времени. Вместе с Октаем они шагали по хорошо знакомой тропинке, по рыжим камням, по сухой острой траве, мимо маков, чьи красные лепестки трепетали на ветру, как крылья бабочек. Они не разговаривали друг с другом — всё уже было обговорено и условлено.