Смерть волкам
Шрифт:
— Мне всё равно! Расскажи, Овлур!
— Я видел город в пустыне. Я видел огонь, большой огонь, до самого неба. Ты и Кривой Коготь — вы оба сгорите в этом огне.
Значит, я умру, поняла Веглао. Ну что ж, когда-нибудь это всё равно должно было случиться. Главное — это то, что он тоже умрёт. И если случится так, что тот свет существует, она не оставит его в покое и там.
— Ты уже потеряла многое, но ты потеряешь ещё больше, — тихо сказал Овлур. — Я знаю, что ты вряд ли послушаешь меня… но всё же я прошу тебя, милая девушка: не спускайся с гор.
— Я не допущу смерти Октая, — горячо ответила Веглао. — Если надо, я умру, защищая его, но я всё равно пойду вниз, Овлур. Кривой Коготь убил моего брата. А я убью его.
Овлур ничего не ответил. Он посмотрел ей в глаза. Не требовалось никакого дара, чтобы понять их выражение.
— Тогда иди, — сказал он.
Веглао подошла к Бирлюсу, который уже проглотил сурка и теперь чистил свой клюв, и положила руку ему на загривок:
— Бирлюс, отнеси меня обратно.
Уже сидя на его спине, она посмотрела на Овлура. Старый грифон сидел на камне, глядя на неё умными тёмными глазами.
— Спасибо за всё! — крикнула ему Веглао, перекрикивая шумящий ветер. Потом, когда Бирлюс уже улетал, она несколько раз оборачивалась, а Овлур всё ещё сидел и смотрел ей вслед.
Спустя некоторое время она была уже возле пещеры. Октая и Рэйварго где-то не было. Веглао подошла к очагу, поворошила палочкой угли и остывший пепел. Потом посмотрела на горы, встававшие по ту сторону ущелья. Она никогда не могла привыкнуть к тому, как они красивы. Они с Октаем шли сюда так долго, и придя, поверили, что это их дом.
Вскоре вернулся Октай. Увидев её, он радостно улыбнулся:
— Где ты была так долго?
— Потом расскажу, — сдержанно ответила Веглао. — Где Рэйварго?
— Не знаю. Так всё-таки где ты была?
— Нам надо поговорить, — решительно ответила Веглао. — Лучше до того, как он вернётся.
Она отвела Октая в подлесок и там вкратце всё ему рассказала.
— Не понимаю, почему он не мог поговорить с тобой раньше, — Октай вздохнул и покачал головой. — Зачем так долго ждал? Чёрта с два поймёшь этих грифонов… Что ещё он тебе сказал?
— Что Кривой Коготь умрёт, — ответила Веглао. Она не знала, как сообщить вторую часть новости. Лучше всего, наверное, просто рубануть правду-матку.
— Но это же отлично! — встрепенулся Октай.
— И мы тоже, — с нажимом закончила Веглао. Октай прервался на полуслове, его заулыбавшийся было рот медленно округлился.
— Что… что? — тихо спросил он.
— Если мы спустимся с Гор и пойдём на это дело, то мы умрём, — повторила Веглао, глядя ему прямо в глаза. — Все трое — ты, я и Кривой Коготь.
Октай молчал. Удивление на его лице медленно сменялось знакомым Веглао упрямым, непонимающим выражением.
— Ну, ты прямо огорошила, — проговорил он наконец.
Веглао ничего не ответила. Что она могла сказать?
— И что, — спросил Октай, — ты вот так просто возьмёшь и откажешься?
— Нет! — Веглао вложила в это слово весь свой страх и гнев, которые чувствовались
в её отяжелевшем сердце и сжатых кулаках.Ему было двадцать два. Только двадцать два. Он был таким красивым, её брат. Его глаза были зеленее, чем у неё, как изумруд зеленее нефрита. Столько раз ей снился их мёртвый стеклянный взгляд, равнодушный к её слезам и крикам.
— Нет, — повторила она уже спокойнее. — Ты же знаешь, я не могу остаться.
— А что же делать мне?
— Поступай как хочешь, — отозвалась Веглао. — Я только хотела предупредить.
— А что, если он ошибся?
— Раньше он не ошибался. У меня есть причины верить ему, Октай.
Где-то далеко слышался клёкот орла. Послеполуденная дымка окутывала далёкие горы, делая их зыбкими и лёгкими, как дым.
— Я должен снова стать человеком, — сказал Октай медленно, словно выдавливая каждое слово из-за сжатых зубов. Он шагнул к Веглао и сжал рубашку на её плечах. — И ты тоже!
— А если нет? — тихо спросила Веглао. — Если не станем — что?
— Зачем тогда нам идти вниз?
— Мне плевать, стану я человеком или нет, Октай. Он убил моего брата. Он убил его ни за что. Просто так.
Веглао перевела дыхание. Она положила руки на плечи Октая:
— Посмотри на меня. Ты хочешь видеть, как я умру?
Октай только помотал головой. Его лицо было упрямым и сердитым, но в синих глазах был испуг. Только сейчас Веглао поняла, как сильно он вырос с тех пор, как они впервые встретились. Теперь уже ей приходится поднимать голову, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Вот и я тоже не хочу. Если Овлур прав, то… то я в любом случае не вернусь, если спущусь с Гор. Я умру, Октай, и мы больше никогда не увидимся, что бы ты ни решил. Но я не хочу видеть твою смерть. Ты — мой брат, Октай. Я хочу знать, что ты жив, что тебя никто не пытается убить, что ты дышишь чистым воздухом. Мне будет легче умирать, если я буду знать это.
Октай так долго не отвечал, что Веглао чуть не подумала, что он лишился дара речи. Потом он наконец заговорил тихим, сдавленным голосом, как будто у него болело горло:
— Хорошо… о себе ты подумала, а каково будет мне? Каково мне будет торчать здесь и знать, что ты умираешь там, без меня, а я такой трус, что бросил тебя одну? А? Кто же я тогда буду, Веглао?
— Если ты — трус, то Кривой Коготь — Воин Справедливости.
— Вот именно. Так что не смей говорить «нет», Веглао. Мы уже один раз бросили друг друга, и что из этого вышло? Ничего хорошего.
— Ну, — улыбнулась Веглао, — кое-что хорошее случилось. Морика мертва.
— Клыкастые горы — это не Тенве, а Кривой Коготь — это не Морика.
— Ты и вправду пойдёшь со мной?
Октай пожал плечами.
— Ты — моя стая, — сказал он. Уголки губ Веглао задрожали.
— Я почти не надеялась, что ты откажешься, — проговорила она.
— Ах ты, хитрюга, — тихонько рассмеялся Октай.
— Ну да ладно, — хмыкнула Веглао. — Волков бояться — в лес не ходить.
И оба рассмеялись от двусмысленности этой фразы.