Славные времена
Шрифт:
— Хорош орать, давайте старосту сюда! — начальственным голосом сказал я. — И не шумите тут!
Я приготовился пустить в ход правило отца: если окружен простым народом и предвидятся трудности — говори решительно и начинай с матерного слова.
Староста моментально появился из самого большого дома на площади. Это был сухощавый подобранный человек, по виду бывалый рыбак. Он обомлел при виде голого мужчины, и дракона рядом.
— Нам нужна одежда, — сказал я ему без экивоков. — И ей тоже.
Альта как раз превратилась и взошла на крыльцо, не стесняясь своей наготы. Площадь по ночному времени освещалась только одним
Я думал, что сейчас начнется долгий разговор, но староста был человеком действия. Он моментально оценил обстановку. Затем глянул в глаза Альты и решительно сказал:
— Сей момент, господа. Прошу внутрь, а то народ собирается.
И действительно, площадь перед домом старосты быстро заполнялась народом. Шума, однако, не было: всякий новоприбывший, посмотрев в холодные змеиные глаза Альты, моментально замолкал. Мы поскорее зашли внутрь.
Жена старосты, полная красивая женщина, сразу прикрыла Альту каким-то одеялом (к чему Альта отнеслась равнодушно), смерила нас опытным взглядом и вытащила из сундуков одежду — куртку и штаны мужа и свое длинное платье. Мы оделись, и одежда пришлась впору.
— Теперь о деле, — начал я. — Мы тут прилетели, купались на берегу, и какой-то скот стащил нашу одежду. Я маг, и чувствую, что мои вещи с ним приближаются к селению. Ваш?
— Опять сволочь Крысеныш! — не раздумывая, сказал староста. — Он там рыбачит обычно. Только он может попятить вещи у людей. Остальные у нас — народ серьезный, товар возят…
Он вдруг замолчал, прикрыв рот ладонью, поняв, что проговорился. Дело было ясное.
— Ваша контрабанда мне по…, — коротко сказал я. — Ты мне мои вещи подай, а на все остальное я положу с пробором. А его в…. ты сам трахай, мне такие крабята без надобности.
На флотской службе я приобрел род красноречия, который хорошо помогал добиться понимания у собеседников — иной раз получше, чем старые кавалерийские выражения, которые тоже неплохо работали. Староста сразу оживился, почувствовав своего человека. Настоящий моряк не любит пиратов, но не обращает внимания на контрабанду — таковы традиции морской жизни, даже у военных моряков.
— Сейчас пару ребят охотников пошлю за ним, пока вещи не попрятал. Он упрямый, гаденыш, пятки жечь надо, чтобы сказал.
— Надо будет — и пятки пожжем, — продемонстрировал я плохое настроение.
— А я жженное лучше ем, — невинно добавила Альта, закидывая ногу на ногу.
Староста глянул на нее и сказал убедительным тоном:
— Не беспокойтесь госпожа, сейчас мои его притащат. Не желаете ли вина?
— Желаю, — ответила Альта. — Наше вино украли.
Староста бодро достал бутылку вина и два чистых стеклянных фужера. "Неплохо живут у нас контрабандисты" — удовлетворенно подумал я, принимая фужер с вином. Альта попробовала напиток и сказала удивленно:
— А вино ничего себе.
Пользуясь тем, что староста выскочил за дверь, по всей видимости, организовать засаду на воришку, я ответил:
— Контрабанда. Кое-что остается и ему.
Действительно, мы пили контрабандное вино из Зарента, стоившее ползолотого за бутылку в столице. Жена старосты поставила на стол тарелки с нарезанными копченым языком, ветчиной и копченым сыром.
— У вас все копченое? — с некоторым удивлением спросила Альта.
Хозяйка
не успела ответить, как я вмешался в разговор, подхватывая рукой кусок ветчины:— Южнее столицы всегда селились потомственные мореходы, у них копченое в фаворе.
Хозяйка благодарно улыбнулась мне и, ничего не говоря, искоса глянула зрачком в зрачок. Это было знакомо. Так или сыщики и воры узнавали, "читали" друг друга, или моряки опознавали своего. "Морячка" — подумал я и посмотрел на руки хозяйки. На них слабо виднелись маленькие шрамы от рыбацкой бечевы и сетей, и следы иглы для шитья парусов. Совсем как руки рыбачки, моей старой пассии, подумал я. Хозяйка спрятала руки под фартуком и снова улыбнулась, уже как своему — она узнала во мне моряка. Наверно, тоже ходит на лодке за товаром, подумал я, пробуя превосходное вино.
Мы закусывали уже некоторое время, и уговорили почти всю бутылку, когда на крыльце раздался шум и вошел староста. За ним двое крепких парней втащили в комнату подростка в мокрой одежде. В парных не было ничего примечательного, кроме походки: они ходили не как рыбаки или матросы, а осторожно, как охотники. За ними молодой рыбак, шагая враскачку, внес наши сумку и сеть с одеялом, свернутые в рулон. Сбоку к сети была крепко привязана летательная маска.
— Прихватили мы его, — сказал староста, радуясь, что неприятности кончаются. — Домой к себе нес.
Я внимательно рассматривал подростка, допивая вино. Он казался низкорослым, но крепким парнем, с побитым шрамами лицом. Мальчишка упрямо смотрел на нас, не спеша признаваться.
— Сукин ты кот, спер мою летательную маску, и еще смотришь прямо, как будто она твоя, — лениво сказал я.
— А вот и моя, господин, — решительно ответил воришка. — Почто своим объявляете?
— Ты, может, в этой маске и на драконе летаешь? — с интересом осведомился я.
— С драконами незнаком, господин, — коротко сказал воришка. Очевидно, раньше эта тактика отрицания давала ему возможность легко, небольшими побоями, отделаться от неприятностей.
— Сейчас познакомишься, — сказал я, кивая на Альту. — Вот она — дракон, а ты у нее одежду с берега украл, дубина.
— Да какой она дракон… — начал подросток, и вдруг замолчал, глянув в драконьи глаза с вертикальными зрачками.
— А вот такой, что сейчас она тебя съест за оскорбление, — небрежно сказал я. — И у меня ты одежду унес, а я граф и маг. Ну что с тобой за это сделать?
Мальчишка наконец понял, в какой переплет попал, и вся наглость его покинула. Он стал такого же цвета, как стена дома старосты, отбеленная мелом.
— Что ему отрубим за воровство: обе руки или обе ноги? — шутейным голосом сказал я. Альта смотрела на него прямо, не отрывая взгляда, так что он начал зеленеть от страха.
Староста не подкачал и не стал выдавать своего человека. Но он отлично понимал, что с драконом лучше не шутить, и выбрал обходной путь.
— Господин граф, он же сирота, ребенок… Может, мы просто выдерем плетью? Двадцать ударов при вас отсчитаем, потом с луну дома полежит, оклемается…
— Растишь будущего преступника, да еще дурака, — сказал я. — Ты куда драконью сеть тащил, идиот? И маска моя на… тебе нужна?! — обратился я к воришке. — Ты знаешь, кретин, что больше такой нет на всем континенте? Ты представляешь, сколько она стоит?! Ты кому ее продать хотел, болван деревянный? Краб безмозглый, медузожуй!