Славные времена
Шрифт:
— Хлеб морской, если возможно, пекут раз в три дня по уставу, потом портится, — продолжал я неожиданную лекцию, лежа на песке. — С толстой коркой — от плесени и сырости. Он уже традиционный. Раньше давали каши, потом их убрали. Выяснилось, что стоит начать давать кашу, так сразу мясо пропадает из рациона. Так что, зная интендантов, каши запретили, а мясные и рыбные супы узаконили.
Про сопротивление интендантов мне ещё дед рассказывал, но я решил, что драконам подробности об этом знать необязательно.
— Еще делают предусмотренные рационом горячие пироги с почечным жиром — очень хороши в зимнее время. По утрам горячий кофе полагается всем — и
Тут я усмехнулся, вспомнив молчаливых моряков с гор родом, менявших утренний кофе на обеденное пиво. Когда мне это надоело, я разрешил моей команде абордажников часть вечерней водки добавлять в кофе, отчего матросы сразу повеселели.
— Ещё в трюме держат бочонки с твердым сыром — он долго хранится. Всегда есть бочонки с соленой рыбой, с квашеными овощами. К обеду дают по кружке пива, если есть в погребе.
Я опять улыбнулся, вспомнив, как мы на корабельной кухне спьяну рубили головки сыра абордажными саблями — на спор.
— Морская водка всегда есть — соленая, на можжевельнике настаивается, — с удовольствием вспомнил я. — Иногда бывает южная водка из фиников или сладкого тростника — очень крепкая. Водку выдают вечером — или перед боем. Офицеров кормят лучше. Едим на серебре, пьем вина из погреба.
Я почесал затылок, вспомнив офицерские пьянки, когда мы без дела стояли на рейде столицы.
— Но в бою нет времени на это — питаемся вместе с матросами всухую: сушеное или соленое мясо, сыр, хлеб, — вздохнул я. — В общем, не столичный ресторан. Но сто лет назад, действительно, на флоте ели одну солонину с хлебом.
Альта внимательно слушала. Впрочем, она всегда слушала меня внимательно. Я помолчал и добавил:
— На торговых судах, наверное, кормят хуже, но я на них никогда не ходил. Я и на военный флот-то попал неизвестно почему — я же кавалерист. Нехватка офицеров была тогда в морской пехоте, почти всех выбили. Вот молодых лейтенантов из армии во флот и перебрасывали, а там их принимали, как сухопутных. Хорошо, что я любил ходить в море на парусных лодках до войны, хоть что-то знал об управлении парусами и о навигации. Я, может быть, и выпросился бы обратно в кавалерию, но мне было наплевать…
Я замолчал, вспомнив войну на море. Как мы не веселились, как мои разбойники-штрафники ни радовались каждому захваченному у врага золотому — но все же это была война. Я воевал из долга и чести, как дворянин и офицер. Они зарабатывали себе право на жизнь. Война была полна крови, потерь, насилия над беззащитными гражданскими. В этом сражения на море не отличались от сражений на суше.
И все-таки мне понравилось на флоте, хотя я не собирался возвращаться туда. Понравились флотский порядок, смешанный с лихостью, понравились морской воздух и необозримые просторы. И хотя для многих море было жестоким кормильцем, требовавшим каторжного труда — я знал таких, которые уже не могли жить без моря. Я хорошо их понимал. Как сказал мне один старый моряк на нашем фрегате: всю жизнь думаешь вернуться на сушу, и не успеваешь, все плаваешь и плаваешь…
Альта поняла мои мысли и ласково положила руку на плечо. Мы откинулись на песок и слегка задремали под шипение пены приходящей и уходящей волны.
Да, на пляже было здорово, но все-таки надо было лететь обратно поспать перед завтрашним учебным днем. Мы еще раз бросились в воду напоследок. Затем вышли на берег и были поражены неожиданным открытием.
Ни одежды (моей
и Альтиной), ни обуви, ни сумки с вином и едой уже не было. Исчезли даже моя маска и Альтина сетка для полетов с пришитым к ней одеялом для моего зада.— Украли, — спокойно сказал я. — Ну и сволочи! Ведь они наверняка не знали, что ты дракон. А значит, нам пришлось бы тащиться полночи по берегу голыми до ближайшего селения.
— Идиоты, — ответила Альта. — Мы же сюда на чем-то приехали! А они и не подумали, что у нас могут быть слуги с лошадьми, или яхта, или там лодка. Ты знаешь, это поступок неумного человека, или ребенка.
— Посмотрим, — сказал я, запуская заклинание поиска. Сумка, летная маска, одежда, любимые сапоги мягкой кожи, сшитые у отличного мастера, и кинжалы были, конечно, мною давно помечены. — Та-ак… Наши вещи пробираются самоходом со скоростью человеческого бега сквозь лес в направлении от берега. Уже две тысячи шагов.
— А там что? — с интересом спросила Альта. — Берлога разбойника?
Она понюхала воздух и пробормотала что-то на драконьем языке.
— О, да там селенье, и не маленькое, — вдруг сказала она. — Дворов сто. Прямо в лесу. И озеро — заклинание показывает. И река. Это чья земля?
Я задумался. В свое время, когда на третий год войны вражеский флот опять начал атаковать столицу и порты, я тщательно изучал карты побережья.
— В ста тысячах шагов отсюда на юг начинается, между прочим, родовая земля нашего Гирона, — вспомнил я. — Часть его графства. Это полночи ходьбы. За лесом — земли одного из небогатых баронов. А эта земля вдоль до столицы, по-моему, коронная, принадлежит государству. А речку мы с тобой сверху видели, когда подлетали, она в море впадает в трех лье отсюда. Там лодки рыбачьи стояли.
— А за королевской землей следят внимательно, как твой отец за вашим графством? — вдруг спросила Альта.
— Не уверен, — пробормотал я. — Каждый год увольняют и сажают в тюрьму немало смотрителей за землями короны. Воровать любят… Не зря в армии сейчас школу интендантов открывают — новые хозяйственники и управляющие нужны. Старые уж очень воруют. Сама знаешь, казенный карман — бездонный.
— Я как раз не знаю, — ответила Альта. — Откуда? Ну что, пойдем за мерзавцем, или полетим? Он как, движется в сторону деревни?
— Пока да, а дальше посмотрим. Полетели? Вот только мне хозяйство твоей шкурой бы не ободрать!
Про себя я твердо решил завтра же выпросить у учителя заклинание создания одежды из древесной массы. Как я мог быть таким легкомысленным — научиться делать из опилок солдатские пайки, и не уметь создавать одежду!
— Есть проверенный способ, — спокойно сказала Альта. — Понесу тебя в руках, как будто похитила. Куда полетим, в деревню?
— Сначала туда — попросим одежду. А потом поймаем вора.
Мы нисколько не беспокоились — вор не смог бы уйти от нас. Мне только было смешно от происшествия, и еще немного неудобно, что придется расхаживать на людях голым. Альта, как всегда, чихать хотела на людские предрассудки. Ей хотелось изловить и наказать негодяя, обокравшего нас.
Летели мы недолго, что было очень хорошо: я был раздет на ветру. К счастью, было теплый вечер. Альта мгновенно облетела действительно большое село и мягко села на задние лапы на безлюдную площадь перед большим домом — очевидно, резиденцией старосты. Я спрыгнул с Альтиных рук и, не стесняясь наготы, сладко потянулся. Сзади нас раздался визг — какая-то парочка любезничала на площади, и чуть было не попала под хвост страшного огненного дракона.