Чтение онлайн

Не то чтобы это могло меня остановить.

Финн отлично справляется с тем, чтобы держать свои секреты под замком. Но теперь я здесь, ближе, чем его следующий вздох. И я доберусь до всего, что этот королевский заноза в заднице так старательно пытается скрыть.

ФИНН

— Кстати, что ты здесь делаешь? — Джей

хлопает ресницами.

Я изучаю ее выражение лица. У нее отлично получается строить эту невинную мордашку. Сколько раз она тренировалась перед зеркалом?

Когда я не отвечаю, она добавляет:

— И как ты меня нашел? В «Редвуд Преп», типа, миллион кабинетов.

Мои челюсти сжимаются. Она права. У меня такое чувство, что я пробежал марафон, чтобы добраться сюда.

— Ты бегал вокруг, обыскивая каждую комнату, чтобы найти меня?

Мне не пришлось бы этого делать, если бы она ответила на звонок. Один короткий разговор решил бы всё.

— Джей, я слышал выстрелы. Ты жива или нет?

— Неа. Я жива и здорова.

— Запомнил.

Я мог бы спрятаться с братьями в репетиционной, где безопасно. Вместо этого я бежал через всю школу, словно она горела, обыскивая каждый класс в поисках маленькой девчонки с кожей бледнее, чем у Белоснежки, глазами как океан и телом настолько хрупким, что порыв ветра мог бы сдуть ее.

Улыбка Джей продолжает расти, щеки собираются в комочки вокруг глаз, как у бурундука. Раздражает, что у нее действительно получается быть милашкой. А еще я вроде как люблю бурундуков.

— Почему? — спрашивает Джей, демонстрируя все свои жемчужно-белые зубы.

Я выгибаю бровь.

Она уточняет:

— Почему ты прибежал ко мне, когда услышал выстрелы?

У меня было много времени подумать над этим вопросом. Какого черта я искал ее?

Я не испытываю к Джей особой симпатии. Мне не хочется ее защищать. И мысль о ее хрупком теле, безжизненно лежащем на полу в луже собственной крови, меня нисколько не беспокоит.

— Финн? — ее глаза становятся влажными и мягкими. Она сцепляет руки и подпирает ими подбородок. — Ты влюбился…

— Ты мне должна, — рычу я, пока она не нафантазировала себе лишнего.

Ее глаза сужаются.

— Что именно я тебе должна?

Ответы.

Я не люблю незаконченные проекты. Если Джей умрет до того, как я докажу, что она и есть Джинкс, это будет бесить меня до конца моих дней.

— Ладно, хочешь, чтобы я угадала? Дай секунду. Я отлично угадываю. Ты сказал, что я должна? — она задумчиво касается подбородка. — Поняла. Поездка на Uber. Хочешь разделить счет пятьдесят на пятьдесят?

Какого черта?

Ее глаза впиваются в мои сжатые губы.

— Нет, не это? Это что-то из прошлого? — она морщит нос. — Потому что я тебя поцеловала?

Я фыркаю:

— Ты хоть когда-нибудь замолкаешь?

Ее нижняя губа застревает между зубов. Приторно-сладким голосом она воркует:

— Прости, я замолчу… — она давится. Сглатывает. Пробует снова. — Как скажешь, Финн. Прости, что расстроила…

Джей снова давится.

Как раз когда я начинаю гадать, нужно ли везти ее обратно в больницу или делать прием Геймлиха,

ее сладкое выражение лица рассыпается в прах.

— Знаешь что? К черту всё это. Я за всю свою жизнь столько не говорила, а тут сижу и болтаю сама с собой, как идиотка, потому что ты только и делаешь, что пялишься на меня и молчишь.

Тирада вырывается из нее, как носовое кровотечение.

— Я говорю что-то. Ты отвечаешь. — Она делает резкий жест. — Я говорю еще что-то. Ты реагируешь. Это называется «разговор», ты, большой олух.

Олух?

— И ты слышал о такой штуке, как чертова улыбка? Ты, чертов вампир, недоделанный Мрачный Жнец? Я понимаю, что мы не лучшие друзья, но я помогла тебе найти похитителя, а ты продолжаешь тыкать в меня своими глазными яблоками. — Она делает жест, который выглядит гораздо более вызывающе, чем она, вероятно, предполагала. — Я улыбаюсь тебе — тыкаешь. Я пытаюсь заговорить — тыкаешь. Я притащилась в «Редвуд Преп» посреди ночи и чуть не получила пулю? Тыкаешь.

Ее часы пищат, и мое внимание приковывается к ним. Циферблат не желтый, но всё еще издает предупреждающий сигнал.

— Я не прошу невозможного. Мне кажется, быть вежливым и ожидать вежливости в ответ — это норма. Но эй, может, это я сумасшедшая. — Она проводит руками по волосам, и челка снова ложится на место.

Мои губы кривятся в усмешке.

Джей качает головой:

— Я ухожу. Просто пришли то, что я должна, по тексту. На самом деле, всё это… — она описывает указательным пальцем круг, указывая на меня и кабинет, — могло быть просто электронным письмом.

Когда она решительно шагает вперед, я протягиваю руку и преграждаю ей путь.

Джей отскакивает, едва не врезавшись в мою руку. Она смотрит на мою ладонь, затем на меня. Раздраженная, она делает два шага влево.

Я следую за ней, снова преграждая дорогу.

Два шага вправо.

Я снова здесь, плечи расслаблены, руки в карманах.

Она издает фыркающий звук недовольства и вскидывает голову. Лунный свет падает на ее лицо, играя в сине-зеленых глазах. В темноте кабинета их свечение кажется потусторонним.

— Я не разрешал тебе уходить, — мой голос тихий, но твердый. Стрелки всё еще могут быть где-то рядом. Я не позволю ей ступить за порог «Редвуда», пока не буду уверен, что ее не пристрелят на улице.

Джей хмурится:

— Отвали.

Обычно я не ведусь на провокации, но внезапно вонзить зубы в ее нежную шею кажется не такой уж плохой идеей.

Может, я и правда вампир?

Я подаюсь вперед, сокращая дистанцию между нами. Дерзость гаснет в ее глазах, взгляд мечется, как у добычи, ищущей укрытие.

Но от меня не сбежать.

Она пятится, пока всем телом не врезается в стол. Мерные стаканчики и стеклянные пробирки дребезжат, когда стол качается.

Я нависаю над ней, замечая, как она закусывает губу. Ее часы начинают пищать в такт каждому нервному движению ее челюсти.

Мой взгляд задерживается на ее рте. Брюки становятся тесными. Эти чувства я узнаю. Но, скажем так, они исходят вовсе не от сердца.

— Мне любопытно, — я указываю на часы. — От чего эта штука срабатывает?