Чтение онлайн

Таким образом, Элендиль был наготове и не принимал участия во зле, что объяло Нуменор в те дни; однако знака от отца он так и не дождался. Тогда он тайно пробрался на западные берега страны и долго вглядывался в морские просторы, чувствуя печаль и томление, ибо очень любил своего отца и тревожился за его судьбу. Но на волнах покачивались лишь корабли Ар-Фаразона, которые тот собирал в западных гаванях.

В прежние времена погода всегда благоприятствовала нуждам и предпочтениям людей: дожди шли в положенный сезон и в меру; солнце грело то жарче, то прохладней, а с моря дули ласковые ветра. И когда ветра дули с запада, многим казалось, что они несли с собой почти неуловимый, сладкий аромат, от которого щемило в сердце — быть может, запахи

цветов с вечнозеленых лугов бессмертного царства, у которых нет названий на языках смертных.

Теперь все было иначе. Даже небо потемнело, и на землю непрерывно лил дождь, сопровождавшийся грозами и ураганными ветрами; время от времени большие нуменорские корабли уходили в неспокойное море, чтобы уже никогда не вернуться обратно в гавани, хотя прежде, со времен восшествия Звезды, такого ни разу не случалось. А по вечерам с запада иногда надвигалось огромное облако, смутно напоминавшее очертаниями орла с широко распахнутыми крыльями; оно медленно расползалось, скрывая собой закат, и посреди ночи полностью накрывало небо над Нуменором. А некоторые из этих "орлов" приносили под своими крыльями гром и молнии, свирепствовавшие над морем.

— Это орлы Повелителей Запада! — в страхе кричали люди. — Орлы Манве летят в Нуменор! — и падали наземь, прикрываясь от неба руками.

Затем некоторые на время начинали раскаиваться в своих грехах, в то время как остальные, напротив, утверждались в своих заблуждениях и принимались потрясать кулаками, грозясь небу.

— Повелители Запада первыми нанесли удар. Но мы им еще покажем! — вопили они. И сам король произносил нечто подобное, но его устами говорил Саурон.

Молнии становились все яростнее, убивая людей то на холмах, то на полях, а иногда и прямо на улицах города; один из особо мощных разрядов попал прямо в купол Храма и расколол его надвое. Однако сам Храм выстоял, и Саурон, стоя на его вершине, без страха смотрел в лицо разбушевавшейся стихии. Молнии не тронули его; и люди, посчитав его богом, готовы были с тех пор исполнять малейшее его требование. И когда случилось последнее знамение, они не обратили на него должного внимания. Земля задрожала под ногами, и рев из-под земли смешивался с шумом охваченного штормом моря; а затем из вершины Менельтармы стали вырываться клубы дыма. Но Ар-Фаразон лишь приказал ускорить темпы сборов.

Флот нуменорцев тем временем черным роем клубился у западного побережья страны, и был подобен архипелагу из тысячи островов; мачты их казались лесом, а паруса — набрякшими грозовыми тучами; знамена же были черными с золотым. И вся эта мощь ожидала лишь слова Ар-Фаразона; Саурон тем временем скрылся в недрах Храма, приказав нести назначенных в жертву.

И тут на закате появились орлы Повелителей Запада, летевшие боевым клином, охватить который взглядом не представлялось возможным; по мере их приближения стало казаться, что крылья их затмевают собой все небо. За ними пылал закат, и оттого создавалось впечатление, что сами орлы светятся, объятые пламенем гнева. Нуменор словно оказался освещен заревом пожара, и глядя в лицо друг другу, обитатели его видели багровые, как будто покрасневшие от злости, физиономии.

Почувствовав в сердце решимость, Ар-Фаразон взошел на свой могучий корабль Алькарондас — Морскую Крепость. Много весел было у этого судна и множество мачт, золотых и угольно-черных; а на палубе восседал на своем троне Ар-Фаразон, в броне и при короне. Он подал знак поднимать штандарт, затем скомандовал поднимать якоря; и в тот же миг рев труб Нуменора заглушил раскаты грома.

Так боевой флот нуменорцев двинулся против угрозы Запада; ветра почти не было, так что множество весел и рабской силы пришлось им очень кстати. Солнце село, и наступили тишина и тьма; море было спокойно, и мир словно замер в ожидании — что будет? Флот медленно исчезал из поля зрения наблюдателей в гаванях, и вскоре полностью растворился в ночи. Нарушив Запрет Валар, нуменорцы вошли в заповедные воды, твердо намереваясь силой вырвать у Бессмертных дар вечной жизни в пределах этого мира.

И вот флот Ар-Фаразона пришел с далеких морских просторов и окружил Авалонне

и весь остров Эрессеа; Эльдар с тоской смотрели на эти несметные полчища, затмившие от них свет заходящего солнца. Ар-Фаразон на этом не остановился и последовал дальше, в Аман, и вскоре объявился у берегов Валинора; но и здесь все было тихо и покойно. Король почувствовал себя так, словно судьба его висит на волоске, и едва не повернул обратно; громада Танкветиля на безмолвных берегах была белее снега и холоднее смерти. Молчаливая и неизменная, она казалась ему ужасающей, словно тень света Илюватара. Но Ар-Фаразона вела всепоглощающая гордыня, и он в конце концов, осмелился покинуть борт корабля и ступить на берег, громко объявляя эти земли своими, ежели никто не выйдет к нему оспорить это заявление. Затем воинство Нуменора разбило осадный лагерь вокруг опустевшего холма Туны, откуда бежали все Эльдар.

Тогда Манве с вершин Таникветиля воззвал к Илюватару, передавая ему власть, данную Валар в Арде. И Илюватар явил миру свою мощь, изменив его очертания; громадная бездна разверзлась посреди моря меж Нуменором и Бессмертными Землями, и вода хлынула в нее с таким шумом и брызгами, что достигли даже небес. Мир содрогнулся, а флот нуменорцев оказался затянут в бездну, навеки погребенный в морских пучинах. Но король Ар-Фаразон и его смертные воины, что ступили на землю Амана, оказались погребены под обрушившимися скалами; говорят, что они и поныне заключены в Пещерах Забытых, и будут пребывать там до Последней Битвы, до самого Судного Дня.

Земли Амана вместе с островом Эльдар Эрессеа были навсегда помещены Единым вне пределов досягаемости людей. Андор же, Дарованная Земля, Эленна, Земля Звезды, страна королей Нуменор — был полностью уничтожен. Ибо созданная Илюватаром трещина в морском дне пролегала так близко к острову, что основание его оказалось расколото, и Нуменор погрузился в бездну и тьму, чтобы никогда уже не восстать оттуда. К тому времени не осталось на земле такого обитаемого места, где сохранились бы воспоминания о днях, предшествовавших тому, как там поселилось зло.

По велению Илюватара великие моря накрыли западные берега Средиземья, а также пустые земли к востоку от них; взамен же он создал новые земли и новые моря. Так лик мира изменился, и он стал меньше, ибо Валинор с Эрессеа переместились в царство незримого.

Сам Нуменор рок настиг неожиданно, на тридцать девятый день после ухода флота. И тогда Менельтарма начала извергать огонь, земля задрожала, а с моря налетели ураганные ветра; на небесах забесновалась круговерть стихий, а прибрежные скалы начали обрушиваться в море. Так затонул Нуменор вместе со всеми детьми, женами, девами и гордыми леди; все его сады и дворцы, башни, усыпальницы и богатства, драгоценности и ткани, картины и резные украшения, и все накопленные за долгие века знания — все навеки скрылось под водой.

Последней одна из гигантских волн — зеленая, холодная и увенчанная пеной — поглотила королеву Тар-Мириэль, превосходившую своей красотой серебро, слоновую кость и жемчуга. Слишком поздно решилась она взобраться на вершину Менельтармы к Святилищу; воды настигли ее, а крик заглушил яростный рев ветра.

Никому не ведомо, удалось ли Амандилю добраться до Валинора и услышал ли Манве его мольбы о помощи; однако милостью Валар Элендиль и его сыновья избежали в тот день гибели. Элендиль оставался в Роменне, не откликнувшись на призыв короля; бежав от солдат Саурона, пришедших схватить его и утащить на алтарь Храма, он взошел на свой корабль и отошел на нем от берега, где стал ожидать знака. Суша защитила его корабль от разбушевавшегося моря, тащившего все в новообразованную бездну, и яростный шторм не настиг его.

Но когда всепоглощающие волны накрыли Нуменор, и тот погрузился в пучину, Элендиль наверняка оказался бы смят стихией и посчитал бы то за меньшую из печалей — ибо никакая мучительная смерть не могла быть горше, нежели случившаяся в тот день катастрофа. Однако с запада внезапно подули сильные ветра, с какими еще не доводилось сталкиваться смертным, и погнали его корабли прочь; они натянули паруса, едва не вырывая с корнем мачты, и потащили на восток, бросая корабли по волнам, словно щепки.