Чтение онлайн

Первым, что сжег на алтаре Саурон, был порубленный на дрова Нимлот, сгоравший с громким треском и испускавший невероятное количество дыма; еще целых семь дней люди дивились тому облаку, что накрыло город и лишь затем медленно поплыло к западу.

После этого дым валил, не переставая; власть Саурона день ото для росла, и в том храме, проливая кровь и предавая мучительной смерти своих собратьев, обезумевшие люди начали приносить жертвы Мелькору, дабы тот освободил их от бремени Смерти. Чаще всего на алтарь попадали Верные; однако в непоклонении Мелькору их открыто не обвиняли, вместо этого называя мятежниками и заговорщиками против короля, сеявшими ложь и распространявшими отраву. Обвинения эти по большей части были ложными; однако

ненависть порождает ненависть, особенно в такие темные времена.

Смерть, несмотря на все старания, не покинула их земли, а даже напротив, стала приходить все скорее, да еще под множеством новых и ужасающих личин. Если в прежние времена люди постепенно старели и, устав от жизни, тихо и безболезненно уходили во сне, то теперь все чаще помирали в маразме и от всевозможных хворей. Но все равно нуменорцы продолжали бояться смерти и ухода во тьму, где правил избранный ими повелитель; и в своей агонии они проклинали за то самих себя.

В те дни все имели при себе оружие и убивали по малейшему поводу, а то и вовсе без — такими стали нервными и вспыльчивыми; Саурон же с шайкой своих прихлебателей колесил по стране и разжигал в людях ненависть и зависть. Вскоре люди стали роптать против своего короля и лордов, а также против всего, чего не могли получить сами, а стоявшие у власти жестоко за это мстили.

И тем не менее, нуменорцам еще долгое время казалось, что страна процветает; и пускай им самим живется невесело, зато Нуменор становится все могущественнее и богаче. Следуя советам и указаниям Саурона, богачам и впрямь удалось умножить свое благосостояние. Они соорудили двигатели и построили корабли еще быстрее прежних, и всей этой мощью обрушились на Средиземье, не утруждаясь более притворяться благодетелями иль повелителями, как встарь. Вместо этого они захватывали богатства жителей Средиземья, а самих их увозили в рабство, где многие бедолаги оказывались в конце концов на их алтарях. Люди стали бояться нуменорцев, и память о добрых повелителях прежних времен угасла, сменившись ужасом и ненавистью к поработителям.

Так Ар-Фаразон, король Земли Звезды, стал величайшим из тиранов со времен правления Моргота, хотя на самом деле из-за спинки нуменорского трона правил Саурон. Шли годы, и стареющий король почувствовал неумолимое приближение смерти, что пугало его и приводило в ярость. Близился час, над которым так долго работал и который так терпеливо ожидал Саурон. Наконец, он стал заговаривать с королем о том, что могущество его нынче так велико, что не грех рискнуть взять все в свои руки и не подчиняться более никаким заповедям и запретам.

— Валар заняли земли, не ведающие смерти, — вкрадчиво начал он. — Они лгали тебе, скрывая их свойства из жадности и страха перед тем, что правители людей сумеют отнять у них благословенное царство, а вместе с ним и власть над этим миром. Не могу отрицать, дар бессмертия доступен далеко не всем; его могут получить лишь самые достойные, могущественные и благородные, принадлежащие к древним родам. Лично я считаю несправедливым, что такого дара лишен первый из королей, Ар-Фаразон, могущественнейший из сынов земли, с которым может сравниться лишь Манве… а то и вовсе никто. Но вот что я тебе скажу: великие короли не принимают отказа, но берут свое по праву силой.

И Ар-Фаразон, совершенно одурманенный видениями грядущей власти и стоявший на пороге смерти, послушался Саурона и принялся взвешивать свои шансы в войне против Валар. Долго и тщательно готовился он к исполнению этого замысла, скрывая свое намерение от окружающих. Однако от взгляда Амандиля цели короля не укрылись, и он исполнился священного ужаса и тревоги, ибо прекрасно понимал, что людям не дано одержать верх над Валар, и что если не предотвратить это безумие, мир будет разрушен. Поэтому он призвал к себе своего сына Элендиля и сказал ему:

— Настали темные времена, и надежды для нас не осталось, поскольку Верных слишком мало. Поэтому я попробую

по примеру нашего предка Эарендиля отправиться на запад, вопреки всем запретам, и попытаться поговорить с Валар — с самим Манве, если получится; и молить его о помощи, пока еще не все потеряно.

— Но разве ты не предашь этим короля? — заметил Элендиль. — Ты ведь знаешь, нас и так в этом обвиняют, называют предателями и шпионами; хотя до сих пор в этом не было ни доли правды.

— Ежели Манве ждет такого вестника, — отвечал Амандиль, — то я готов предать короля. Ибо существует лишь один вид предательства, которому нет прощения и оправдания. Я же намерен просить за людей, молить об избавлении их от обманщика Саурона, ведь среди них по-прежнему остаются немногие верные. Что же до Запрета, то я предпочитаю взять всю ответственность за его нарушение на себя, зато народ мой будет неповинен.

— А ты не подумал, отец, о том, что станет с твоими домочадцами, кого ты планируешь оставить здесь, когда замысел твой откроется?

— Вот потому-то он и не должен открыться, — отвечал Амандиль. — Приготовления к отъезду я начну втайне, и поплыву сначала на восток, куда корабли из наших гаваней отправляются каждый день; но затем, если позволят ветра и удача, я поверну и южной или северной дорогой последую на запад. Будем надеяться, что я сумею отыскать свою цель. Тебе же, сын мой, я советую подготовить корабли для всей нашей родни и друзей, и погрузить на них только то, с чем вам больнее всего расставаться. А когда корабли будут готовы, ты должен как бы невзначай обронить в Роменне, что намерен отправиться следом за мной на восток. Амандиль нынче не так популярен среди власть имущих, и потому навряд ли король опечалится отъезду его или его родичей — пусть то на время или навсегда. Однако постарайся, чтобы об этом стало известно лишь немногим, иначе у него могут возникнуть подозрения — ведь король планирует воевать, и ему могут понадобиться все силы, что имеются в его распоряжении. Отыщи тех Верных, кому мы пока можем доверять, и поделись с ними этой тайной; однако подробности раскрывай только тем, что согласятся плыть с тобой.

— И что же это за подробности? — скептически уточнил Элендиль.

— Не ввязываться в войну, только наблюдать, — отвечал Амандиль. — Я не могу сказать больше, пока не вернусь. Но скорее всего, вам придется отплыть из Земли Звезды, не имея оной в качестве путеводной; ибо земля эта осквернена. Вы потеряете все, чем дорожили, попробуете смерть на вкус еще при жизни, и вынуждены будете искать места, где укрыться в изгнании. А будет то восток или запад — это уже Валар решать.

Прощался с домочадцами Амандиль так, словно уже не чаял вернуться обратно.

— Может статься, что мы никогда более не свидимся, — сказал им он, — а я навряд ли смогу подать вам такой знак, как некогда Эарендиль. Будьте же наготове, ибо конец мира таким, каким мы его знаем, может оказаться совсем близко.

Говорят, что Амандиль поднял паруса своего небольшого судна ночью и поначалу действительно взял курс на восток, но затем окольными путями повернул к западу. С собой он взял лишь троих своих верных и близких слуг, и никого из них больше не видели, и ни одно из преданий не содержит намеков на то, какой была их дальнейшая судьба. Ибо подобная миссия дважды увенчаться успехом изначально не могла; не говоря уж о том, что всех грехов Нуменора так запросто не искупить.

Элендиль же последовал наказам отца, и корабли стояли на якоре, полностью готовые к отплытию; Верные погрузили на них своих жен и детей, фамильные ценности и большой запас провизии. Среди взятого ими добра было немало произведений искусства и артефактов великой силы, которые нуменорцы создали в дни своей мудрости. То были сосуды и драгоценности, свитки с записанными черными и красными чернилами знаниями, Семь Камней — подарок Эльдар, а на корабле Изильдура находилось бдительно оберегаемое молодое деревце, потомок Нимлота Прекрасного.