Чтение онлайн

В жилах Эльроса и Эльронда текла кровь не только трех родов Эдайн, но еще — по материнской линии — Эльдар и Майяр; ведь их прародительницами были Идриль из Гондолина и Лютиен, дочь Мелиан. Валар действительно не могли забрать у людей дар смерти, которым наделил их сам Илюватар, однако сыновьям Эарендиля был предоставлен выбор, к которой из рас им принадлежать. Эльронд решил избрать судьбу Перворожденного и получил бессмертие, присущее эльфам. Но Эльрос предпочел стать правителем людей; однако и он прожил на свете намного дольше, чем любой из обитателей Средиземья. И все потомки его королевского дома унаследовали долголетие, необычное даже среди нуменорцев. Сам Эльрос прожил пятьсот

лет, из которых правил нуменорцами четыреста десять.

Шли годы, и пока Средиземье погружалось в пучины варварства, забывая прежнюю мудрость и свет, Дунедайн жили под покровительством Валар и в дружбе с Эльдар, укрепляясь и духом, и телом. Народ этот не забывал своего языка и пользовался им, но их короли и лорды знали и могли разговаривать на эльфийском, который выучили еще в дни прежнего сотрудничества. Поэтому они свободно общались с обитавшими и на Эрессеа, и на западном побережье Средиземья эльфами. Ученые их освоили также высший эльдарин Благословенного Царства, ведь именно на нем записывались предания и песни с самого начала времен; они придумали письменность, свитки и книги, и хранили в них многие знания и летописи о расцвете и благоденствии их королевства, к настоящему времени безвозвратно утерянные.

Все благородные нуменорцы, помимо собственных, имели имена на эльдарине, так же как и все города и прочие прекрасные поселения, появившиеся в те времена в Нуменоре и на берегах Ближних Земель.

Дунедайн стали искусными ремесленниками, и если бы захотели, то с легкостью превзошли бы мощью своего вооружения любых злокозненных королей Средиземья; но меньше всего нуменорцы думали о войне и оружии. Превыше всех искусств они ценили искусство кораблестроения и мореплавания, и вскоре стали замечательными моряками, каких впоследствии не видывали моря. Путешествия по морским просторам были излюбленным занятием и хорошей школой жизни для их мужчин в нежные дни юности.

Правители Валинора запрещали им лишь заплывать на запад так далеко, что берега Нуменора скрывались из вида; долгое время Дунедайн этот запрет не беспокоил, ибо они не совсем понимали его цели. Манве же хотел, чтобы нуменорцы не соблазнялись поисками Благословенного Царства и не стремились обрести более того, чем уже были одарены. Ведь существовал риск, что в сердцах их пробудится зависть к бессмертию Валар и Эльдар, а также к их землям, где собрано все, что только есть или некогда было в мире.

Тогда Валинор еще оставался в видимом мире, где Илюватар разрешил Валар жить и править в память о том, какой могла бы быть Арда, кабы Моргот не вмешался и не бросил на нее свою тень. И нуменорцам было прекрасно об этом известно; временами, когда солнце было на востоке, а воздух — прозрачен и чист, они различали далеко-далеко на западном берегу сверкающий белый город с огромной гаванью и маяком. В те времена зрение нуменорцев было намного острее; но и тогда город был виден им лишь с вершин Менельтармы или высоких мачт корабля, заплывавшего на запад от берегов Нуменора настолько далеко, насколько это было позволено. А нарушать запрет Повелителей Запада они не осмеливались.

Лишь самые ученые из них знали, что город тот стоит вовсе не на берегу Благословенного Царства; что это — Авалонне, гавань Эльдар на Тол Эрессеа, самой восточной из Бессмертных Земель. Время от времени оттуда приплывали в Нуменор Перворожденные на своих безвесельных суднах, напоминавших стаю летящих от заката птиц. Они привозили нуменорцам множество даров: певчих птичек и благоухающие цветы, и обладавшие целебными свойствами травы; а однажды они привезли с собой росток Келеборна, Белого Дерева, что росло в сердце Эрессеа. Оно, в свою очередь, было отростком Галатилиона, Древа Туны —

того подобия Тельпериона, что подарила Яванна эльфам Благословенного Царства. И подаренный росток, названный Нимлотом, был посажен во дворе короля в Арменелосе, где цвел по вечерам буйным цветом, наполняя ночные сумерки своим волшебным ароматом.

Таким образом, из-за запрета Валар Дунедайн плавали в те дни на востоке — от сумрачного Севера до жаркого Юга, заплывая даже до границ Внешней Тьмы; иногда они забирались и во внутренние моря, и огибали Средиземье, чтобы краешком глаза увидеть Утренние Врата на дальнем Востоке. Время от времени они появлялись и у берегов Средиземья, с жалостью и печалью глядя на его позаброшенные берега.

В те наступившие для человечества Темные Времена лорды Нуменора вновь ступили на западные берега Средиземья, и никто из их обитателей не посмел поднять на них оружия. Ведь люди, в большинстве своем жившие под покровом Тени, стали слабыми и пугливыми. Нуменорцы многому обучили этих людей; принесли им зерно и вино, научили сеять и молоть, обрабатывать дерево и камень, а также помогли упорядочить уклад их жизни, насколько это было возможно в землях, где неосторожных ждала быстрая смерть, а радость и покой только снились.

Жизнь обитателей Средиземья стала лучше, и там-сям на западных его берегах непроходимые леса стали отступать, и люди потихоньку сбрасывали с себя иго созданий Моргота, переставая бояться темноты. Память о высоких Морских Повелителях еще долго хранили их потомки, считавшие их богами и надеявшимися на то, что те когда-нибудь вернутся. Ведь в те времена нуменорцы подолгу в Средиземье не задерживались и не строили здесь собственных поселений; плавать на восток они не прекращали, однако сердца их неизменно стремились к западу.

Стремление это с годами все крепчало; нуменорцы захотели добраться до города бессмертных, что виднелся вдалеке, и самим обрести вечную жизнь, исполненную непрекращающегося блаженства. С течением времени и возрастанием их могущества желания эти становились все сильнее, беспокоя и тревожа умы нуменорцев. Ведь несмотря на то, что Валар наградили Дунедайн изрядным долголетием, они не смогли избавить их от бремени старения и постепенного угасания, завершавшегося смертью. Даже их короли, потомки Эарендиля, не были от этого застрахованы; а в глазах Эльдар продолжительность их жизней и вовсе казалась мгновением.

Так тень зла пала на Нуменор; возможно, в том была повинна и воля Моргота, до сих пор не покинувшая этот мир. Нуменорцы стали роптать, поначалу про себя, а затем открыто выражая свое недовольство роком людей; но чаще всего высказывались против Запрета плыть на Запад.

— Разве справедливо, что Повелители Запада живут там в свое удовольствие, не ведая ни забот, ни смерти, в то время как мы здесь стареем и умираем, после чего уходим неведомо куда, оставляя все нажитое и созданное нами? — говорили они меж собой. — А вот Эльдар живут вечно — даже те из них, что некогда взбунтовались против Валар. Мы сумели подчинить себе все моря, и нет на свете таких вод, где не смогли бы проложить себе путь наши корабли; так почему бы нам не отправиться к нашим друзьям в Авалонне?

Были и совсем отчаянные, призывавшие плыть к самому Аману, чтобы хоть краем глаза взглянуть на сиятельную обитель Богов.

— Разве мы не стали самыми могущественными среди народов Арды? — вопрошали они.

Когда слова эти эльфы передали Валар, Манве был серьезно опечален; он понял, что над Нуменором сгущаются тучи, способные затмить его блистательный полдень. Тогда он отправил к Дунедайн посланцев, предельно откровенно поведавших королю и всем, кто пожелал услышать, о судьбах рас и устройстве мира.