Чтение онлайн

Однако мать он все же любил больше, и когда Эол отлучался, Маэглин подолгу сидел в ее компании, слушая рассказы Аредель о ее народе и о его свершениях в Эльдамаре, а также о силе и отваге лордов рода Фингольфина. Все эти сведения Маэглин бережно откладывал в памяти, но больше всего его заинтересовал факт отсутствия наследника у Тургона. Ведь жена его, Эленве, погибла при переходе Хелькаракса, и единственным его ребенком была Идриль Келебриндаль.

Рассказы эти пробудили в Аредель желание повидаться с родней, и она начала удивляться тому, как это ее угораздило утомиться от залитого светом Гондолина, его блистающих под солнечным светом фонтанов и покрытой зеленым

ковром равнины Тумладен, лежавшей под ветреными, по-весеннему голубыми небесами. Более того, ей нередко доводилось теперь оставаться в сумраке в полном одиночестве, когда муж с сыном уходили куда-нибудь вместе.

Эти же рассказы стали причиной первых ссор между Маэглином и Эолом. Ни под каким предлогом не соглашалась Аредель открыть Маэглину местонахождение обители Тургона, ни даже указать приблизительное направление; и Маэглин решил не настаивать, а выведать этот секрет как-нибудь погодя, а возможно даже, прочесть его в сознании матери, когда та не будет этого ожидать. А перед этим ему захотелось взглянуть на Нольдор и побеседовать с сыновьями Феанора, его родичами, что обитали неподалеку.

Но когда он изложил свои намерения Эолу, тот пришел в ярость.

— Ты принадлежишь к роду Эола, Маэглин, сын мой, — сказал он, — а не к Голоддрим. Все эти земли вокруг нас принадлежат Телери, и я не потерплю и не позволю моему сыну общаться с братоубийцами, чужаками и захватчиками наших земель. Либо ты повинуешься мне в этом, либо мне придется держать тебя в кандалах.

Маэглин ничего на это не ответил, но в сердце его поселился холодок, и он перестал ходить в походы с Эолом; и отец вскоре перестал ему доверять.

В середине лета гномы, по обыкновению, пригласили Эола к себе на время празднеств, и он уехал. Маэглин с матерью оказались вольны идти, куда душа пожелает, и они отправились к лесным опушкам, желая насладиться солнечным светом. В сердце Маэглина все жарче пылало желание покинуть Нан Эльмот навсегда. Поэтому он сказал Аредель:

— Моя леди, почему бы нам не уехать, пока есть такая возможность? На что надеяться в этом лесу тебе или мне? Здесь нас держат в силках, и я не вижу никакого прока оставаться; я научился у отца всему, чему тот только мог меня научить, а также тому, что открыли мне Наугрим. Быть может, нам стоит отправиться в Гондолин? Ты поведешь меня, а я буду твоим защитником на пути.

Обрадовавшаяся Аредель с гордостью посмотрела на сына; они сказали прислуге Эола, что отправляются искать сыновей Феанора, а затем отправились на север, к опушке Нан Эльмот. Перебравшись через неширокий поток Келона, они оказались в землях Химлад, откуда добрались до переправы через Арос; а оттуда пошли на запад, вдоль границ Дориата.

Эол вернулся с востока раньше, чем ожидал Маэглин, и обнаружил, что сын и жена уж два дня как уехали; он так разозлился, что бросился за ними в погоню при свете дня. Доехав до Химлада, Эол все же сумел немного успокоиться, поскольку путь был опасен, и следовало быть настороже. Келегорм с Куруфином были достаточно влиятельными лордами, и к Эолу были настроены недружелюбно; Куруфин же и вовсе обладал характером непредсказуемым и потому вдвойне опасным.

Однако разведчики с Аглона заметили следы проехавших к переправе через Арос Маэглина с Аредель, и Куруфин, заподозрив, что к югу от Ущелья творятся странные дела, засел в засаде у Ароссиаха. И прежде, чем Эолу удалось углубиться в Химлад, его окружили всадники Куруфина, а затем отвели к своему лорду.

Тот принялся выспрашивать:

— Что за дело у тебя, Темный Эльф, в моих владениях? Срочное, должно быть, коль такой светобоязненный эльф

как ты, решился путешествовать днем.

Эол, осознавая угрожающую ему опасность, сдержал едкий ответ, так и просившийся на язык.

— Мне стало известно, лорд Куруфин, — сказал он, — что мои сын и жена, Белая Леди Гондолина, приезжали к тебе погостить, пока я отсутствовал; я решил, что имею полное право присоединиться к ним в этой поездке.

Куруфин засмеялся ему в лицо и сказал:

— Приедь ты с ними, их встретил бы куда менее теплый прием, нежели они могли ожидать; однако это не имеет значения, поскольку вовсе не погостить они приезжали. Не прошло и двух дней, как они перешли Ароссиах и оттуда помчались на запад. Сдается мне, ты пытаешься ввести меня в заблуждение… если, конечно, сам не был в него введен.

— Тогда, быть может, ты укажешь мне направление, в котором они поехали, мой лорд, чтобы я мог выяснить причину происходящего?

— Я тебя отпускаю, но на помощь не рассчитывай, — отрезал Куруфин. — Чем скорее ты покинешь мои земли, тем лучше.

Вскочив на лошадь, Эол произнес:

— Как хорошо, лорд Куруфин, что мне встретился такой отзывчивый родич в тот час нужды. Я еще припомню это по возвращении.

— Не нужно тыкать мне в лицо титулом своей жены, — мрачно глянул на Эола Куруфин. — Ибо тот, кто крадет дочерей Нольдор и женится на них без даров или отступных, не удостаивается звания родича. Я тебя отпускаю; удовольствуйся этим и поезжай. По законам Эльдар я не могу тебя сейчас убить. Могу лишь дать совет: возвращайся в свое темное логово в Нан Эльмот; сердце предупреждает меня, что если ты сейчас продолжишь преследование, то никогда не вернешься.

Эол, ничего не ответив, поскакал прочь, преисполнившись ненависти к нольдорцам; он уже начинал догадываться, что Маэглин с Аредель направились в Гондолин. Движимый злобой и стыдом унижения, он пересек Арос и помчался следом за ними. Несмотря на то, что беглецы полагали, что Эолу об их уходе ничего не известно, и на то, у Эола был куда более резвый конь, ему не удавалось их догнать, пока, приблизившись к Бритиаху, Аредель с Маэглином не спешились. Здесь им не повезло: лошади громко заржали, и жеребец Эола, услышав ржание, помчался на звук. Эол издалека заметил белое одеяние Аредель и смог проследить за ней взглядом, обнаружив таким образом тайную тропу через горы.

Аредель с Маэглином, не подозревая об этом, пришли к Внешним Вратам Гондолина и Темному Посту в тени гор, где их с радостью встретили и проводили через Семь Врат к дворцу Тургона на Амон Гварете. С изумлением слушал король рассказы Аредель обо всем, что с ней приключилось; сына своей сестры он принял с благосклонностью, посчитав его достойным занять место среди лордов Нольдор.

— Не выразить словами, как я рад возвращению Ар-Фейниэль в Гондолин, — сказал он. — Теперь град мой снова станет прекрасен как в те дни, которые я уж было считал ушедшими безвозвратно. Маэглин же в моих владениях будет пользоваться величайшими почестями.

Маэглин склонился перед Тургоном, признав его своим королем и повелителем, и присягнул слушаться его во всем; он еще долго стоял и разглядывал в удивлении великолепие Гондолина, превосходившее все, что он представлял себе по рассказам матери. Его восхищали непреодолимая защита города и многочисленность населения, а также всевозможные чудеса и достопримечательности. Однако чаще всего взор его обращался в сторону дочери Короля, сидевшей рядом с ним за столом; она была златовласой, как Ваньяр, к которым принадлежала ее мать, и казалась ему солнцем, заливавшим своим светом весь королевский двор.