Чтение онлайн

Почти два года спустя после Дагор Браголлах нольдорцы все еще продолжали защищать западный перевал у истоков Сириона, ибо в его водах текла сила Ульмо, и Минас Тирит по-прежнему успешно противостоял нападениям орков. Но вот однажды, уже после гибели Фингольфина, к сторожевому посту Ородрета у Тол Сириона пришел Саурон — величайший и самый ужасающий из прислужников Моргота, которого на синдарине называли Гортауром. К тому времени он стал колдуном невероятной силы, повелителем призраков и теней, обладавшим извращенной логикой и жестокостью; он уродовал и осквернял все, к чему бы не прикасался, и жутко деформировал все, над чем имел власть. Помимо прочего, был он повелителем волков-оборотней,

и власть его несла лишь боль и мучения.

Он взял Минас Тирит приступом, когда всех его защитников накрыло темное облако страха; Ородрет был отброшен прочь и вынужден был бежать в Нарготронд. Саурон же превратил Минас Тирит в сторожевую башню Моргота, твердыню зла и постоянный источник угрозы; прекрасный остров Тол Сирион попал под проклятие, и впоследствии его называли не иначе, как Тол-ин-Гаурот, или остров Оборотней. Ни одно живое существо не могло прошмыгнуть незамеченным через долину, за которой бдительно следил с башни Саурон.

Теперь Моргот держал в руках западный проход, и через него в Белерианд полился поток ужаса, заполонивший его поля и леса. Своих противников он безжалостно преследовал за пределами Хитлума, разыскивая места их тайных укрытий и одну за другой занимая их крепости. Орки все наглее бродили по Белерианду, спускаясь вниз по течению Сириона на западе и Колона на востоке, и в конце концов полностью окружили Дориат. Звери и птицы бежали с их пути, и тишина да запустение неуклонно распространялось на земли Белерианда с Севера. Многих захваченных в плен Нольдор и Синдар орки уводили в Ангбанд, где они становились рабами, вынужденными использовать свое мастерство и знания на пользу Морготу.

Моргот рассылал по окрестностям своих шпионов, облаченных в чужие доспехи и распространявших повсюду ложь; они обещали вознаграждение, коварными словами сея страх и зависть среди народов Белерианда, обвиняя их правителей и вождей в алчности и предательстве друг против друга. И этой лжи, благодаря проклятию братоубийственной резни в Альквалонде, зачастую верили; и действительно, в эти темные времена во лжи появилось зерно правды, ибо сердца и умы белериандских эльфов были затуманены отчаянием и страхом.

Однако больше всего Нольдор опасались предательства тех своих соплеменников, кто побывал в рабстве в Ангбанде, потому что некоторых из них Моргот использовал в своих зловещих планах. Он делал вид, что отпускает их на свободу, и действительно разрешал покинуть Ангбанд, однако воля их оставалась подавлена и подчинена ему, и они уходили лишь для того, чтобы спустя какое-то время вернуться назад. Поэтому, если кому-то из пленников на самом деле удавалось бежать и вернуться к своему народу, они получали весьма прохладный прием и вынуждены были бродить в одиночку, словно преступники или изгнанники.

К людям Моргот проявлял фальшивое сочувствие, если кто-то из них имел желание прислушаться к его словам, и говорил, что все их несчастья проистекают лишь от желания прислуживать мятежным нольдорцам, а под властью истинного правителя Средиземья их ждет почет и награда за отвагу, — если, конечно, они согласятся сложить оружие. Однако люди из Трех Домов Эдайн не имели склонности слушать его лживые речи, даже оказавшись в пыточных камерах Ангбанда. Поэтому-то Моргот и преследовал их со всей силой своей ненависти; и продолжал отправлять своих посланцев к оставшимся по ту сторону гор людям.

Говорят, что именно в тот промежуток времени пришли в Белерианд первые представители Смуглого народа. Некоторые из них уже тогда были тайными приверженцами Моргота и повиновались его приказам; однако это касалось не всех. Ибо слухи о богатых землях и водах Белерианда, его

войнах и знатных трофеях расходились далеко по всему Средиземью, и отчасти за ними привычные к скитаниям стопы людей привели их сюда в эти мрачные дни.

Люди эти были низкорослы и широкоплечи, с длинными и крепкими руками; кожа их была темно-оливкового цвета, а волосы такими же темными, как глаза. Племен их было великое множество, и некоторые из них отдали предпочтение дружбе с обитавшими в горах гномами, нежели с эльфами. Однако Маэдрос, хорошо понимавший слабости Нольдор и Эдайн и глубину подземелий Ангбанда, выпускавших наружу бесконечный и непрерывный поток вражеских сил, заключил с этими новоприбывшими людьми союз. Он подружился с величайшими из их вождей, Бором и Ульфангом. Моргот остался этим доволен, ибо все шло согласно его планам.

У Бора было три сына — Борлад, Борлах и Бортланд; все они последовали за Маэдросом и Маглором и, предав доверие Моргота, оставались верными им до конца. У Ульфанга Черного также было три сына — Ульфаст, Ульварт и Ульдор Ненавистный; эти последовали за Карантиром и принесли ему клятву верности, однако не исполнили ее.

Меж Восточниками и Эдайн не было особой дружбы, они мало общались между собой; ведь новоприбывшие племена долгое время обитали в Восточном Белерианде, а народ Хадора оставался отрезан от остальных в Хитлуме, в то время как род Беора был почти что на корню изничтожен.

Народ Халет северная война поначалу никак не затронула, ведь они проживали на юге Бретильского леса; но теперь и им пришлось отражать нападения орков-захватчиков, ибо они были упрямы и покидать обжитые леса не собирались. И в хрониках поражений того времени деяния Халадин вспоминаются с величайшим уважением, ведь после захвата Минас Тирит орки, просочившиеся в Белерианд через западный проход, наверняка дошли бы аж до устий Сириона, кабы не Хальмир, повелитель Халадин. Он поспешно отправил гонца с вестями к Тинголу, ибо дружил с эльфами, охранявшими границы Дориата. И тогда Белег Крепкий Лук, предводитель пограничников Тингола, привел мощные, вооруженные секирами отряды синдарцев в Бретиль. Хлынув неожиданным потоком из глубин леса, Хальмир с Белегом застали легион орков врасплох и полностью его уничтожили. После этого черная волна захватчиков с Севера была остановлена, и орки не осмеливались пересекать Тейглин еще долгие годы. Народ Халет, тем не менее, продолжал бдеть в лесных чащах Бретиля, и под их защитой королевство Нарготронд пребывало в безопасности и могло спокойно наращивать свои военные силы.

В те времена Хурин с Хуором, сыновья Гальдора из Дор-ломина, проживали в лесу вместе с Халадин, ибо являлись их родственниками. В дни, предшествовавшие Дагор Браголлах, эти два рода Эдайн устроили совместный пир, на котором были обручены Гальдор и Глоредель, дети Хадора Златовласого, чьими супругами стали Харет и Хальдир, дети Хальмира, повелителя Халадин. Таким образом, сыновья Гальдора в соответствии с обычаями людей того времени воспитывались в Бретиле Хальдиром, их родным дядей. Оба они участвовали в той битве с орками, даже Хуор.

Хуору тогда было всего тринадцать, но удержать его в стороне от схватки никто не смог. Группу, в которой находились братья, отрезали от остальных и преследовали до самого Бритиаха; здесь бы их всех и перебили, если бы не помощь Ульмо, чье могущество до сих пор простиралось на воды Сириона. С реки поднялся туман и скрыл их от преследователей, так что им удалось перебраться на другой берег и скрыться в Димбаре. Здесь они некоторое время бродили в холмах под отвесными скалами Криссайгрим, пока не заблудились окончательно, совершено потеряв дорогу назад.