Чтение онлайн

Тогда Фелагунд отдал корону Нарготронда своему брату Ородрету, чтобы тот правил вместо него. Келегорм с Куруфином ничего на это не сказали, однако из королевских палат вышли, усмехаясь.

На закате осени Фелагунд с Береном выехали из Нарготронда, сопровождаемые своими десятью компаньонами, и двинулись вдоль Нарога к его истоку у водопадов Иврин. У подножья Тенистых гор они наткнулись на отряд орков и ночью перебили их всех до единого. Благодаря искусству Фелагунда они приняли облик орков, надели трофейные доспехи и вооружились орочьими мечами. Замаскировавшись таким образом, спутники двинулись дальше на север, и, пройдя через западный перевал, оказались меж горами Эред Ветрин и взгорьями Таур-ну-Фуин.

И все же Саурон со своей башни заметил их приближение и исполнился подозрений; ведь шли они в спешке и не изволили доложить о своих свершениях, как было приказано всем прислужникам Моргота, проходившим этой дорогой. Поэтому Саурон отправил отряд перехватить их и привести к нему.

Так и случилась схватка Саурона с Фелагундом, о которой сложено немало песен. Ибо Фелагунд сражался с ним песнями силы, в чем был весьма искусен; однако на стороне Саурона было мастерство. Вот как поется об этом в балладе о Лейтиан:

И песнь колдовскую запел Саурон,

О боли и сварах, коварстве сторон,

О том, как предатель переметнулся;

И Фелагунд, пошатнувшись, очнулся.

Запел он о верности, доблести, чести

О славных победах, одержанных вместе,

О тайнах хранимых, о воле, свободе

Доверии, святости, вере в народе;

О переменах, о зыбких границах,

О сорванных цепях, разбитых темницах;

Умело используя песенный дар,

Он стойко вражины удары держал.

И вскоре в заклятье напевы вплелись

О светлых просторах эльфийской земли,

Во мраке послышалось пение птиц

Аж с нарготрондских далеких границ,

Привиделось море, что где-то вдали,

На западе дальнем, где каждый отлив

Жемчужный песок небесам открывает,

Что берег эльфийской страны устилает.

Но вот над Аманом сгущается тьма,

Беда постучалась в Телери дома -

Убиты мечами собратьев Нольдор,

Что пролили кровь, запятнав Валинор.

Их стаю угнав кораблей-лебедей,

На север поплыли под скрипы снастей;

Заходятся волки, вороны кричат

Сшибается лед, рыщут-свищут ветра;

Вот пленных в Ангбанде послышался стон,

Все ревет и пылает… и Финород сражен.

Тогда Саурон сорвал с них обличья орков, оставив их обнаженными и дрожащими от страха. Но несмотря на то, что маскировке их пришел конец, Саурону не удалось узнать их настоящие имена и дознаться о целях путешествия.

Он бросил их в глубокое подземелье, где было темно и до жути тихо, и угрожал им жестокой смертью в случае, если никто не решится рассказать ему правды. Время от времени пленники видели в темноте подземелья чьи-то светящиеся глаза, и тогда волк-оборотень пожирал кого-то из их спутников. И все равно ни один не предал своего повелителя.

В тот час, когда Саурон бросил Берена в темницу, на сердце Лютиен стало жутко и неспокойно; она отправилась за советом к Мелиан и от нее узнала, что Берен попал в подземелья башни на Тол-ин-Гаурот безо всякой надежды на спасение. И тогда Лютиен, понимая, что помощи просить больше не у кого, решила бежать из Дориата и самой отправиться на выручку возлюбленному. Однако она совершила ошибку, доверившись Дайрону в надежде получить его поддержку; тот выдал ее королю, поскольку не желал ее гибели в случае неудачи. Тем не менее, он без особых колебаний решился лишить ее свободы, заточив в специально построенный для нее дом, бежать из которого она не могла.

Невдалеке от врат Менегрота возвышалось величайшее из деревьев в окрестных лесах Нельдорет; стояло оно на севере королевства, в буковых рощах. Назывался сей необъятный бук Хирилорном, и стволов у него было целых три, одинаковых в обхвате, гладких и невероятно высоких; самые нижние из его ветвей находились на довольно большой высоте. Высоко вверху, меж стволов Хирилорна, и был сооружен деревянный домик, и здесь вынуждена была жить Лютиен. Все лестницы унесли и хорошо их охраняли, доставая лишь

в тех случаях, когда слуги Тингола приносили ей то, что она просила.

В "Избавлении от Оков" рассказывается, что Лютиен бежала из дома на Хирилорне благодаря своему чародейскому искусству. Она заставила свои волосы расти намного быстрее обычного, а затем соткала из них темную мантию, скрывавшую ее красоту, словно сумеречный покров; помимо этого, в ткань были вплетены сонные чары. Из оставшихся прядей Лютиен свила веревку и спустила ее из своего окошка; и едва конец веревки закачался в воздухе над головами стражей, охранявших дерево, как они погрузились в глубокий сон. Тогда Лютиен выбралась из своей темницы и, закутавшись в свой темный плащ, никем незамеченной покинула Дориат.

Случилось так, что Келегорм с Куруфином отправились тогда на охоту к Защищенной равнине, куда что-то заподозривший Саурон отправлял целые стаи своих волков. Поэтому братья, взяв с собой собственные своры, поехали навести порядок в эльфийских землях; они также надеялись разузнать что-нибудь о судьбе короля Фелагунда.

Вожака своры Келегорма звали Хуан. Он был рожден не в Средиземье, а был привезен сюда из Блаженного Царства; давным-давно Ороме подарил его Келегорму, верно откликавшемуся на зов Валаромы до того, как в земли Валинора пришло зло. Хуан последовал за Келегормом в изгнание, продолжая преданно служить ему; таким образом он тоже попал под проклятье Нольдор. Но умереть ему было суждено не раньше, чем он сразится с сильнейшим из когда-либо бродивших по земле волков.

Именно Хуан наткнулся на Лютиен, летевшую по лесу подобно тени, спасавшейся под кронами деревьев от солнечного света. Келегорм с Куруфином тогда остановились передохнуть у северных опушек Дориата.

Ничто не могло укрыться от глаз и нюха Хуана, и никакое колдовство не было способно остановить его; пес вообще никогда не спал — ни ночью, ни днем. Он привел Лютиен к Келегорму, и та, выяснив, что он один из принцев Нольдор и заклятый враг Моргота, обрадовалась. Сбросив капюшон, она назвала себя.

Ошеломленный нежданно представшей перед его глазами неземной красотой, Келегорм был сражен наповал; однако вслух он пообещал ей всячески содействовать и помогать ей, если только она согласится поехать с ним в Нарготронд. Ни словом, ни жестом он не выдал, что уже знает о Берене и цели его путешествия, промолчал и о том, что это напрямую затрагивает его и его братьев.

Позабыв про охоту, братья повезли Лютиен в Нарготронд; обещания своего они, как и следовало ожидать, не сдержали. Ее поспешно скрутили, забрали плащ и запретили выходить за врата и даже заговаривать с кем-то, кроме самих Келегорма и Куруфина. Теперь, когда им было известно, что Берен с Фелагундом заключены в надежной темнице и не имеют никаких надежд на избавление, они намеревались позволить королю сгинуть. Лютиен же братья отпускать не планировали, надеясь вынудить Тингола отдать ее в жены влиятельнейшему из принцев Нольдор. Пытаться вернуть сильмарили или принуждать сделать это кого-то другого они не собирались до тех пор, пока власть надо всеми эльфийскими королевствами не окажется у них в руках. У Ородрета недоставало влияния противостоять им, ибо сыновьям Феанора удалось склонить нарготрондцев на свою сторону. Вскоре Келегорм отправил посланцев Тинголу, не желая откладывать исполнения своих планов.

Однако охотничий пес Хуан обладал верным и честным сердцем, и оно принадлежало Лютиен с той самой минуты, когда он впервые увидел ее. Тяжелое положение девушки немало опечалило его, и пес частенько приходил к ее комнатам, а по ночам ложился поперек двери, ибо чувствовал, что в Нарготронде поселилось некое зло. Лютиен, страдая от одиночества, нередко говорила с Хуаном, рассказывая ему о Берене, дружившем с птицами и зверьми, что не служили Морготу; и Хуан понимал каждое ее слово. Пес был наделен способностью понимать любую устную речь, однако самому ему воспользоваться словами было разрешено лишь трижды за всю жизнь.