Шлюха
Шрифт:
Мой взгляд падает на его член, а затем — на блеск обручального кольца на его пальце. Я стараюсь не думать об этом.
— Ляжете на спину? — предлагаю я.
Он послушно ложится, уткнувшись затылком в мою подушку.
Впервые я задумываюсь о постельном белье. Это моя кровать. Я сплю на этих простынях. А теперь на них лежит незнакомец, и мы собираемся заняться тем, что оставит следы. Я представляю, как пот с его морщинистой кожи впитается в ткань. Представляю пятна. Не могу поверить, что не подумала об этом раньше. С этого момента это — рабочее белье. Завтра куплю новое на деньги с этого вечера. Если они будут.
Я отгоняю мысли, подхожу к кровати и усаживаюсь между его ног. Он вздыхает, когда я наклоняюсь и начинаю массировать его внутреннюю поверхность бедер.
— Я не слишком тяжелая? — спрашиваю я.
— Нет, совсем нет. Приятно, — бормочет он.
Снова пытаюсь представить кинозвезду. Джонни Депп. Роберт Дауни-младший. Брэд Питт. Мужчина подо мной ерзает и переворачивается на спину. Мое прикосновение явно возымело эффект.
Я начинаю массировать его грудь.
— Кто-то явно рад меня видеть, — улыбаюсь я. Я знаю, что улыбаюсь. Я тренировалась перед зеркалом, возможно, дольше, чем нужно. Но важно, чтобы они верили в эту улыбку. Если не поверят — не вернутся. А счета не ждут.
Я чувствую, как он выгибается подо мной, направляя свой член в мою сторону. Я знаю, чего он хочет. Провожу рукой вниз и слегка касаюсь его. Он снова вздыхает, и его пенис дергается. Смотрю ему в лицо. Глаза закрыты. Я не свожу с него взгляда, сжимая его член правой рукой. Левой осторожно массирую яички.
Он продолжает стонать. На его лице блаженная улыбка. Важно следить за выражением — иногда мужчины стесняются сказать, если им что-то не нравится, но лицо в расслабленном состоянии редко лжет. Дискомфорта не видно.
Я начинаю двигать рукой быстрее, наращивая ритм. Его стоны сливаются с движениями моей ладони. Проходит несколько минут, рука начинает ныть, но останавливаться нельзя. Я где-то читала, что если остановиться, весь прогресс может пойти насмарку. Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось.
— Возьми в рот, — хрипит он.
Я опускаю взгляд на его обрезанный член. Выглядит чистым, но энтузиазма не прибавляет. Снова смотрю на его лицо. Он смотрит прямо на меня, в его глазах — нетерпение и требование.
Наклоняюсь к тумбочке, достаю презерватив. Разрываю упаковку зубами и натягиваю на него. Жду возражений — в моем профиле указано, что орал без защиты на мое усмотрение. Но он молчит. Просто закрывает глаза, когда я принимаюсь за дело. Его руки впиваются в простыни по бокам от тела.
Когда мой рот оказывается на уровне головки, я беру его основание в руку и начинаю работать, водя языком по чувствительной области. Он стонет громче.
— Сядь на мое лицо! — простонал он.
Я прерываюсь, чтобы стянуть с себя трусики. Он издает странный, сдавленный звук, впервые видя меня полностью обнаженной.
Молча, я перебираюсь выше и опускаюсь над его лицом, как он просил. Он запрокидывает голову, вытягивая шею, и почти мгновенно я чувствую прикосновение его языка. Я снова беру его в рот, стараясь не отвлекаться на неприятные ощущения там, внизу. Перед глазами — только его желтые зубы. В голове — только мысли о том, в каком состоянии его язык. Меня пробирает дрожь — и от неожиданного толчка, когда он глубже входит в мое горло, и от осознания, что его вонючий язык сейчас лазает у меня внутри.
Я продолжаю. Движения становятся
почти механическими. Это работа. Только работа.***
— А не лучше ли вам самому испытать это в первый раз? — спросила я, проводя рукой вверх по его ноге и касаясь промежности через плотную ткань джинсов.
Легкое сжатие — и я почувствовала, что он еще не готов. Слишком мягкий, слишком робкий.
— Вы можете прикоснуться ко мне, если хотите, — промурлыкала я, беря его руку и осторожно кладя себе на грудь.
Небольшое поощрение, и его пальцы наконец ожили, неуверенно, но нежно сжимая ткань моего платья. Другой рукой я почувствовала, как под джинсовой тканью начинает пробуждаться отклик. Он кашлянул и резко убрал руку, словно обжегшись. Я не шелохнулась, продолжая ласкать его, надеясь, что физиология победит его нервы. Как только кровь прильет туда, куда нужно, вопросы о моей карьере отойдут на второй план, уступив место более примитивным импульсам.
— Все в порядке? — спросила я тихо.
Он на мгновение закрыл глаза, откинув голову на спинку дивана, его дыхание стало чуть глубже, пока моя рука двигалась по его бедру. Было видно, что тело отзывается, даже если разум протестовал. Я плавно соскользнула с дивана и опустилась перед ним на колени. Перестала ласкать, переключив внимание на его пряжку ремня и пуговицу джинсов. Движения отточены, автоматичны — профессионалка. Через мгновение он был обнажен передо мной.
Я придвинулась ближе, позволив теплу своего дыхания коснуться его кожи. Он вздрогнул всем телом в предвкушении.
И вдруг — резкий рывок. Он выпрямился и грубо оттолкнул меня от себя, так что я отлетела назад, упираясь руками в ковер, с ошеломленным, непонимающим взглядом.
— Прости, — выдохнул он, голос сдавленный. — Я не готов…
Он суетливо начал засовывать свой мягкий член обратно в штаны, тянул ткань, пока я, оправившись, медленно поднималась с пола.
— Серьезно? Потому что с моей точки зрения… все шло к этому, — сказала я нейтрально, но внутри уже закипало раздражение.
— Дело не в этом. Извини. Кажется, я совершил ошибку.
Он вскочил, застегивая рубашку дрожащими пальцами. Я тоже поднялась.
— Ошибку?
— Мне не следовало сюда приходить. Извини.
Он рванул из гостиной в коридор. Я застыла на секунду, мозг отказывался обрабатывать эту абсурдную ситуацию, а затем бросилась за ним.
— Подожди минуту! Ты оплатил час! Если не готов к сексу — мы можем просто поговорить. Если ты этого хочешь — все в порядке!
— Не могу, — бросил он через плечо, уже открывая входную дверь. Уличный свет и свежий ночной воздух ворвались в прихожую.
— Тогда хотя бы забери свои деньги! — крикнула я ему вслед, но он даже не обернулся.
Он вскочил в свою потрепанную, невзрачную машину, резко дал задний ход, вырулил на дорогу и исчез в темноте с визгом шин.
За годы работы я видела столько мужчин, что сбилась со счета. Не отслеживаю, со сколькими переспала, а скольких отвергла. Но это… это было впервые. Впервые встреча закончилась так — не криком, не тишиной, а этим жалким, паническим бегством. Меня охватило странное, тягучее чувство. Не злость. Даже не досада. Скорее… жалость. Парень был настолько зажат, настолько травмирован самой мыслью о близости, что даже платный, контролируемый контакт оказался для него невыносим.