Чтение онлайн

Сейчас — у меня в машине — у меня в голове был такой же эффект.

Только немца не было.

Я сидела.

Я не плакала.

Я хочу зафиксировать — яне плакала . У меня не было слёз. У меня не было желания плакать. У меня в эту секунду в принципе не было ни одной нормальной человеческой эмоции, в которой можно было плакать. У меня была пустота. Очень спокойная. Очень ровная. Оченьглубокая .

Я сидела с руками на руле.

Я в эту секунду умела водить машину. Я умела программировать. Я умела варить мамин рецепт борща. Я умела делать три вида отжиманий. Я умела собирать конструктор, в восемь лет это было моё

Я в эту секундуне умела завести машину.

Я смотрела на руль и не понимала,что мне с ним делать.

Я простояла на парковке двадцать минут.

В семь пятьдесят пять я завела двигатель.

Я сделала это автоматически. У меня в голове что-то очень тихо щёлкнуло — какой-то таймер, какая-то функция, какая-то базовая программа, которая поняла, что если я в этой машине ещё буду сидеть, я с этой машины не выйду уже никогда.

Я выехала с парковки.

Я не знала, куда я еду.

Сегодня у меня в десять была презентация Соловьёву. У меня были обязательства. У меня была команда. У меня был Дима, у которого жена в больнице на сохранении и который две недели готовился к этому моменту так же, как я.

Мне было всё равно.

Не в смысле, что яне уважала моих людей. В смысле, что у меня в эту секунду внутри в принципе перестал работать какой-то механизм.

Уехать.

Я уехала.

Я ехала по Москве. Без направления. На зелёные. Через перекрёстки, по которым я в моей жизни ездила, на которых я в моей жизни не была, и по тем, на которых я даже не помнила, что они существуют.

Я в восемь сорок очутилась на Третьем кольце.

Я в девять двадцать была у МКАДа.

Я в девять пятьдесят свернула в одно конкретное место, потому что моё подсознание оказалось умнее, чем я сама, и поняло, что мне сейчас нужно.

Я приехала к Еве.

Ева открыла дверь.

Ева в халате. С маской для лица. С волосами в полотенце. С чашкой кофе в руке.

Ева увидела меня — и за секунду её всё это перестало быть Евой.

— Полина.

Я открыла рот.

Я хотела сказать… Я хотела сказать… Я хотела сказать что-нибудь, что объясняло бы, почему я в десять утра в понедельник стою у её двери в офисной одежде, не на работе, не на презентации Соловьёва, а у её двери.

Из моего рта не вышло — ни одного слова.

Я смотрела на Еву.

Я в эту секунду вдругразучилась говорить .

Ева, которая в нашей жизни никогда не молчит, у которой всегда есть три остроумных ответа, у которой за пятнадцать лет нашей дружбы никогда не было сцены, в которой она бы не успела что-то сказать — Ева в эту секунду тоже не сказала ни слова.

Ева отступила в сторону.

Ева открыла дверь шире.

Я зашла.

Ева закрыла дверь.

Ева положила свою чашку кофе на столик в прихожей.

Ева подошла ко мне.

Ева обняла меня.

Очень крепко. Очень молча.

И только тогда — впервые за два с половиной часа — у меня из глаз пошли слёзы.

Не одна слеза. Не аккуратные капли. Слёзы пошли — как пошли. Тихо. Молча. Без всякого моего управления.

Ева стояла. Ева держала меня. Ева не спрашивала — что.

Ева, видимо, по моему лицу всё уже поняла.

У моей лучшей подруги был самый страшный талант в её жизни — она поняла за три секунды по моему лицу, что у меня катастрофа, и что вопросы в эту минуту были —

Она просто меня держала.

Я плакала.

Долго.

У неё на плече.

В её прихожей.

В моих чёрных брюках и в моей белой блузке, которые я в это утро надевала, не зная, что эта одежда — будет одеждой моего самого худшего дня в этом году.

Через полчаса я лежала у Евы на диване.

Без обуви. В её халате — она мне его дала, потому что в моей одежде я не хотела находиться больше ни секунды. С чашкой чая в руках, который я не пила.

Ева сидела на полу у дивана. Передо мной. Молча.

Я очень спокойно сказала:

— Ева.

— Да.

— Я тебе сейчас расскажу.

— Хорошо.

Я рассказала.

По пунктам. Без эмоций. Без интонаций. Без моего обычного юмора. Это была — самая короткая, самая ровная, самая без-моего-голоса история, какую я когда-либо рассказывала Еве. Я в этой истории звучала, как ChatGPT, у которого попросили краткое содержание.

Холдинг купили под Полину Светлову.

Артём знал её имя за три месяца до парковки.

Её алгоритм был целью покупки.

Её хедхантила контора, которую наняли они.

Глеб Сторожев — давний враг, которого они выкинули двенадцать лет назад, и который сейчас идёт в её сторону.

У неё за спиной — охрана, о которой она не знала.

Артём ей про это всё две недели не говорил.

Я закончила.

Я отпила холодный чай.

Я посмотрела на Еву.

Ева смотрела на меня.

Ева очень тихо сказала:

— Полина.

— Что.

— Я тебе сейчас одну вещь скажу. Только не злись на меня.

— Слушаю.

— Я тебе её скажу не как подруга. Я тебе её скажу как взрослая женщина другой взрослой женщине. Хорошо?

— Хорошо.

Ева сделала вдох.

— Полина. Это не повод его бросить.

Я открыла рот.

Я закрыла рот.

— Ева.

— Полина, не перебивай. Слушай. Это плохой поступок. Он тебе должен был сказать. Он трус. Он молчал две недели — это плохо. Я бы за это с ним пять часов разговаривала, и пять из них я бы кричала. Но, Полин, он тебя любит. Он купил холдинг, потому что увидел тебя как профессионала. Это нормальный бизнес-ход. Это негрязно . Это то, как делаются крупные сделки. И потом он тебя увиделлично — и попал. По-настоящему. По-большому. Я это видела. Я видела вас в Питере, я видела вас в субботу у его камина — я не видела, но я представляю — и это была не игра. Это большое. И вот это большое сейчас стоит на одном тонком вопросе: ты ему дашь шанс объяснить или не дашь.

— Ева.

— Полина.

— Я ему дам шанс.

— Хорошо.

— Но не сегодня.

— Полина.

— Ева, я сейчас не могу. Я в эту секунду в принципе не существую. У меня внутри пустота. Я с пустотой не разговариваю с мужчинами. Я ему дам шанс, но позже. Через неделю. Через две. Я в этом сейчас не клянусь, Ева. Я знаю одно — сегодня я с ним не разговариваю. Сегодня я тут. С тобой.

— Хорошо, Полина.

— Спасибо.

— Не за что. И, Полина.

— Что.

— У меня в холодильнике есть мороженое. У меня в шкафу есть вино. У меня есть три фильма, которые мы можем смотреть. У меня есть запасной халат твоего размера, потому что я ради тебя его пять лет назад купила и держу для таких случаев. Тебе ничего не надо делать. Тебе можно тут простобыть .