Чтение онлайн

– Ступай себе, - Боягорд заметил наконец жену, - да проследи, чтоб гостям нашим все подготовили.

– Не сильно мы по нраву хозяйке твоей, - заметил Венрад. Как человек простой, он не умел и не считал нужным прятать мысли.

– Ты в моем доме, брат, - Боягорд вздохнул, - здесь я решаю, кто кому по нраву или нет.

– Так оно так, да ведь сердцу не прикажешь. Не обидели бы Раду, вот чего боюсь.

– Никто на нее лишний раз даже косо не взглянет, - уверил Боягорд.
– Ничего, вот поправишься, станешь мне первейшим помощником.

Венрад промолчал, обещать в его случае хоть что-то было самонадеянно.

–

Не хотел я с дочерью тебе на шею нахлебником садиться, - высказал он единственное сожаление, - но так уж вышло, что все мое богатство чужие руки прибрали.

Боягорд отмахнулся. Никто не знал, как он рад появлению побратима, никто. Теперь он ясно вспомнил свой сон. Медведь - вот кто пришел к нему ночью. Странный медведь на двух ногах, в передних же держал зверь лесной колоду, похожую на те, что бортники на деревья вешают, чтоб мохнатый лакомка улей не разорил. Медведь - это Венрад? Ведь это его дух-покровитель. А колода тогда что значит? А улей это кто или что? Нет, без волхвов тут не разобраться.

***

Вечером Переслава, внутренне дрожа, пыталась уложить Зорю спать.

– Нет, - кричала дочь и топала ножкой, - Радка со мной спать будет! Мы вместе ляжем!

Рада в этот момент сидела на краю лежанки, болтала ногами и ухом не вела, будто все это не имело к ней никакого отношения. Зоря подбежала к ней и схватила за руку.

– Она будет жить в моей комнате! Или я из дома уйду. Вот прямо сейчас!

Переслава схватилась руками за щеки. Умила с кувшином горячей воды и рушником для вечернего умывания в руках, смотрела на все это широко открытыми глазами. Рада спрыгнула на пол, а Зорю усадила на то место, где только что сидела.

– Ложись, - сказала она, - а я к батюшке пойду. Болен он, буду ночью его сторожить.

– Как это сторожить?
– Зоря надула губы.
– А я? А ты мне обещала еще про волков рассказать.

– Сторожить, чтоб огневица батюшку за собой не увела. Прошлой ночью мы в лесу у костра спали, так она так и вилась вокруг, так и вилась. Но я ее не пустила.

– Как не пустила?

– Потом расскажу.

Рада повернулась уходить, но Зоря не могла вот так просто расстаться со своим желанием.

– Нет!
– завопила она.
– Не пойдешь! Умилка вон с отцом твоим посидит.

Умила ахнула и глянула на хозяйку. Переслава уже было открыла рот, но Рада от двери повернулась и посмотрела на Зорю.

– Будешь кричать, придет серенький волчок и ухватит за бочок. Уж я постараюсь, чтоб самый серый пришел и самый зубастый.

Она вышла, а Зоря так и осталась сидеть на лежанке, еле сдерживая слезы. Переслава сидела рядом, гладила по голове, утешала, говорила, что никто не придет, никто не укусит, а эту гадкую девчонку скоро прогонят в лес, туда откуда она и пришла, и где ей самое место.

Зоря послушно легла, укрылась меховым одеялом, и заплакала от обиды. Она так радовалась, что в доме появилась еще одна девочка. Подружка. Можно поболтать, показать свои ленты и бусы, что отец дарил. С куколкой поиграть. Тряпичная кукла, набитая соломой, волосики из пакли сделаны. Еще был деревянный конь, которого вырезал старый конюший год назад. Они бы залезли под одеяло и полночи шушукались и рассказывали друг другу разные истории. Но Рада не захотела с ней остаться. Гадкая, гадкая! Утром скажет отцу, пусть прогонит их. Всех

прогонит!

Что-то мягко спрыгнуло на пол. Вроде от окна. Зоря всмотрелась в темноту и увидела серый контур. Из мглы выглянула морда с зелеными сверкающими глазами. Девочка охнула, хотела крикнуть, позвать на помощь, но морда уже нависла над ней, пасть открылась, блеснули острые зубы. Горячий язык лизнул ее в щеку, сначала с одной стороны, потом с другой.

– Спи, - услышала она голос, звучащий нигде и везде, - спи, сестра.

________________________

*Понева - старинная женская одежда, шерстяная юбка, которую надевали поверх рубахи, обряд надевания поневы - этап перехода девочки в девушку, 12-13 лет

Весна выдалась ранняя. Вскоре после навьего дня* заметно потеплело, снег стал ноздреватым, заплакали сосульки на крышах. Боягорд торопился отправить одни из последних санных обозов, пока не вскрылись реки. Торговый караван направлялся вверх по Волше к Ладогарду.

Венрад еще раз проверил упряжь, крепеж на санях. Почти месяц после прихода в дом Боягорда его мучили приступы сухотного кашля, который раздирал легкие. Но отвары и заговоры травницы Малки помогли. Венраду и его дочери выделили отдельную избу на Боягордовом дворе, небольшую, но с жаркой печкой и добротными лавками. Рада, не без помощи Умилы придала избе жилой вид. Умила же приносила больному куриный или рыбий отвар, поила с ложки. Рада промокала отцу потный лоб, а по ночам так и сидела на краю его ложа, свернувшись калачиком.

Сквозь бред и кошмары Венраду виделась призрачная тень иссохшей женщины без глаз, в драной рубахе из которой выпирали костлявые ключицы. Женщина шарила перед собой руками, искала его, и он, не в силах даже двинуться с места, обреченно ждал, что вот-вот в плечи вцепятся острые когти. Но каждый раз между ним и девкой-сухоткой впрыгивала неясная тень волчицы с вздыбленной шерстью. Вой зверя отпугивал сухотку, она трясла тощими кулачками в бессильной злобе и отступала. До следующей ночи. Но с каждым разом отходила все дальше и дальше пока совсем не пропала, и Венрад пошел на поправку. К Велесову дню** он совсем оправился, настолько что стал проситься у Боягорда куда-то в дело. В любое.

– Не могу дома сидеть, не привык. Для охоты еще слаб, а вот с санями управлюсь.

Боягорд даже не пытался отговаривать. Он и сам не умел и не любил сидеть на месте. Сколько дорог, рек, морей было исхожено им по молодости. Да и сейчас он не прочь был бы оставить домашние заботы, торговые ряды и лавки, и рвануть вверх по Волше к свеям или на восток по Мистне до Щны, а там по реке Итле в Хорасские земли. Но сейчас в Кологриве назревали важные события, и Боягорду никак нельзя было допустить, чтобы годовое Вече прошло без его участия.

На берегу Волши уже собрался обоз из порядка двадцати саней. Вокруг них суетились купцы, обозники, холопы. Все в меховых шапках, кожухах. Обозная дружина из людей самого Боягорда, а также нанятых для этого случая оружников, растянулась вдоль саней. Кони под всадниками нетерпеливо переступали ногам, сминая в кашу мокрый снег. Несколько костров догорали на берегу, а недалеко от них кто-то слепил лешего или еще какого духа из снега, всунул ему в руки обломки старой метлы, да нарисовал угольком ухмыляющуюся личину.