Сердце Малого Льва
Шрифт:
поговорить. А ведь давно пора.
– О чем?
– насторожилась Зела.
Свои отношения с Кси она обсуждать не собиралась.
– Да обо всем, - грустно улыбнулся он, - когда-то ты мне доверяла, помнишь об этом?
– Я уже много чего не помню, - призналась она, - и помнить не хочу. Я живу сейчас, сию
минуту, а не вчера и не завтра.
– Ла...
– Леций осторожно взял ее за плечи, у него были очень легкие и теплые руки, лицо
его стало серьезным, - послушай: я могу закрыть все аппирские газеты,
сплетников на телевидении, я могу строго наказывать за грязные слухи... но я не смогу
изменить твое прошлое, и я не в состоянии закрыть рот каждому. Тем более что повод даешь
ты сама.
Зела почувствовала, как кровь приливает к лицу.
– Кажется, я ни о чем таком не просила, - проговорила она сдержанно.
– Мне и самому всё это не нравится. Я слишком люблю тебя.
Она усмехнулась.
– 237 -
– Бери пример с Ричарда. Его это всё совершенно не касается.
Мимо сновали аппиры и люди из персонала. Говорить при этом было совершенно
невозможно. Да и сказать ему уже было нечего.
– Извини, я спешу, - отвернулась она, - у тебя свои дела, у меня свои.
– Ла...
– Пусти меня.
Его руки ее отпустили.
– Между прочим, Эдгар вернулся.
– Эдгар?
– Тебе и до него нет дела?
И как ему было объяснить, что после того, как расползлись о ней эти грязные сплетни, тем
более что в них была доля правды, ей никого не хотелось видеть. Особенно самых близких.
Особенно Эдгара, который боготворил ее.
– Он что, закончил свои дела на Вилиале?
– поинтересовалась она.
– Похоже, что нет.
– Что ж, ему всегда нравилось торчать на этой лягушачьей планете. Он даже влюблялся в
зеленых девиц и собирался на какой-нибудь жениться.
Леций усмехнулся.
– Ну, теперь-то он, слава богу, поумнел.
На том их разговор и кончился. Уже в лифте ей стало неловко за себя. Зела понимала, что
стала несносной, нервной, нелюбезной, неблагодарной, но ничего поделать с собой не могла.
Кондор даже предложил ей обследоваться, очевидно, что-то заметил в ней такое, но она
отказалась.
Какое лечение могло помочь, если вдруг ушла любовь? Огромная, бесконечная,
всепоглощающая, великая... тихо, незаметно ушла, высохла, как ручеек и испарилась. И
каждый жил своей жизнью: он, великий, непогрешимый, в своих вселенских делах, и она - в
своих мелких интересах и грязных сплетнях...
Кси лежал в отдельном боксе со всеми удобствами, окно выходило на больничный парк,
где прогуливались ходячие больные. Сейчас парк был пуст, гол и уныл, а Кси в мятой зеленой
пижаме сидел на подоконнике и смотрел на эту пустоту.
– Вот и солнце, - улыбнулся он вошедшей Зеле.
– Уже не спишь?
– тоже улыбнулась она.
– Я чувствовал, что ты придешь.
– Твои любимые лимоны, - Зела выложила фрукты на
стол и сама налила воды в чайник, -ужасная погода на улице. Ненавижу, когда так: ни зима, ни осень.
Кси спрыгнул с подоконника.
– Ты чем-то расстроена?
– Только погодой.
– Мне-то не ври.
Они посмотрели друг другу в глаза.
– Да, я расстроена, - призналась она раздраженно, - я зла, я в отчаянии! Я устала делать
вид, что я ничего не замечаю, и что меня это совершенно не касается. Я устала, понимаешь?
– О чем ты, солнце мое?
– Обо всех этих сплетнях. Ты же знаешь...
Он знал всю ее жизнь, этот худенький мальчик в мятой пижаме. Чайник закипел. Они сели
за стол и долго молча стучали ложками по больничным стаканам, а по стеклу барабанил
мокрый дождь со снегом.
– Знаешь, почему меня эти сплетни не волнуют, - спросил наконец Кси.
Она только посмотрела на него.
– Потому что я знаю, как было на самом деле, - сам ответил он на свой вопрос.
– Ну и что?
– вздохнула она, - предлагаешь каждому это объяснять?
Кси облизнул ложку с вареньем и снова сунул ее в стакан.
– Я напишу для тебя пьесу. О тебе. Всё как было. А ты ее сыграешь.
– Сама себя?
– ужаснулась Зела.
– 238 -
– Почему нет?
– Ты с ума сошел, Кси. Это... это хуже стриптиза!
– Зато это твоя жизнь. Настоящая. Чего уж скрывать, если тебя и так перебирают по
косточкам?
– Нет, я никогда не смогу так! Это уже слишком.
– Ну, ты же сильная, Ла. Со сплетнями можно бороться только правдой.
– Я слабая, - покачала она головой.
– Честно говоря, я уже начал, - признался Кси.
– Что?
– У меня почти всё готово. Хочешь почитать на досуге?
У нее замерло сердце.
– Ты совершенно несносный мальчишка, - сказала она, - так воспользоваться моей
откровенностью!
– Я могу всё уничтожить, если прикажешь. Я не сделаю ничего, что ты не захочешь, ты же
знаешь.
– Да, - согласилась она и грустно добавила, - если б ты еще и делал то, что я хочу!
– А что ты хочешь?
– посмотрел он серьезно, - я очень тебя люблю, но что я могу тебе дать,
кроме своего таланта?
– Кси, - Зела измученно вздохнула, - я ужасно устала слушать о твоей любви на расстоянии.
Пусть я твоя муза... но я еще и живая женщина из плоти и крови.
Кси сразу весь напрягся, как будто покрылся ежовыми иголками.
– Посмотри на себя, - сказал он хмуро, - и посмотри на меня, - и похлопал себя по мятой
пижаме, откровенно болтавшейся на его худеньком теле.
Она всё это видела. Но ей при всем при этом он казался огромным, сильным и
великолепным. С той самой минуты, как она услышала его потрясающую музыку в «Корке
апельсина».
– Ты гений, - сказала она.