Чтение онлайн

выглядела странно. Они совершенно не шли к ее угольно-черным глазам и бледной коже.

Норки еще не знала, ненавидеть ее или жалеть, но ненавидеть хотелось больше.

– Улпард сказал, что ты пришла в себя, - деловито проговорила та, - мне нужно тебя

осмотреть.

– Всё, что тебе нужно, - хмуро ответила ей Норки, - это облить меня ледяной водой. Тогда

мой жар сразу пройдет.

– Возможно, - согласилась гостья, - ты на редкость сильная и здоровая женщина... Но меня

интересует твоя

рана.

– А мой брат?

Эта кукла даже не вздрогнула. Бледное лицо не выражало ничего кроме усталости.

– Сейчас я могу помочь только тебе.

– А ему ты уже помогла?

– О чем ты?

– О чем?!
– Норки села и уперлась руками в матрас, кулаки сами сжимались, - кто сказал

шаману Рою, что мы поедем руслом реки?

– Шаману Рою?

– 232 -

– Не прикидывайся!

Синтия почему-то оставалась невозмутимой, как будто ее ничего в этой жизни не касалось.

– Думай, что хочешь, - сказала она, - если тебе не нужна моя помощь, я пойду.

– От меня так просто не уйдешь!

Норки сбросила одеяло и вскочила. Голова закружилась от слабости, но она даже не

заметила этого, только покачнулась.

– Стой!
– крикнула она уходящей Синтии, - стой, стерва!

Под руку попалась метла, ее Норки и схватила, замахиваясь. Гостья резко повернулась.

Глаза ее сверкнули, губы поджались. В эту секунду Норки налетела со своей метлой на

невидимую стену. Получилось, что она сама себя ударила. Взвыв от боли и возмущения, она

осела на пол.

– Ах, ты, ведьма...

– Можешь считать меня ведьмой, - спокойно сказала Синтия, - и вообще кем угодно... но я

люблю твоего брата. Пойми это наконец.

*************************************************************

Синтия вошла в дом и медленно закрыла за собой дверь. Доски пола скрипнули под

ногами в полной и какой-то торжественной тишине. Она прошла в горницу, на ходу снимая

полушубок и даже не замечая этого.

Возле печки, у распахнутой заслонки сидел Кристиан Дерта. Красные всполохи огня

вырывали из темноты его бледное лицо. Во плоти он был по-прежнему красив и благороден, и

меховой наряд рургского вельможи был как будто создан для него. Синтия застыла в дверях, не

веря своим глазам.

– Здравствуй, - сказал он очень буднично, только немного медленно и напряженно.

– Здравствуй, Крис, - вяло проговорила она, даже на удивление сил не было, - что-нибудь

произошло?

– Нет, - Кристиан внимательно изучал ее взглядом, - но может произойти.

– А что может?
– уточнила она.

– Сядь, - посоветовал он.

Синтия бесцельно прошлась по комнате и наконец села на скамью, сцепив руки. Член

Совета Мудрых, директор Центра Погружений самолично спустился в плотный мир, точнее в

плотный ад. Что бы это

значило?

– Я здесь из-за тебя, - сказал он.

Речь давалась ему с трудом, язык еще плохо слушался.

– Из-за меня?

– Я не хочу, чтобы ты наделала глупостей, Синтия.

– Каких?

– Сама знаешь...
– Кристиан умело подбросил полено в печку и раздул угли, - не вздумай

вмешиваться в судьбу Лафреда. На этот раз он умрет. Это окончательно.

– Это ты решил?

– Это решил ход истории. Надеюсь, ты помнишь, что у нас сейчас эпоха Невмешательства?

– Помню.

Кристиан долго молчал, глядя на нее с усталым прищуром.

– Что с тобой, Синти?

– А что со мной?
– пожала она плечом.

– Ты как будто мертвая.

– Я?.. Я-то живая.

– Перестань, - он сел рядом и взял ее за руку, - они играют по своим правилам. Это их мир

и их эволюция. Я же предупреждал тебя: наблюдай со стороны...

– Они всё чувствуют, Крис, - проговорила Синтия измученно, - они такие же как мы,

понимаешь? Это только видимость, что они дикари и им не больно! Им больно, им страшно,

им холодно... и им не хочется умирать! Это так ужасно, Крис, что они такие же как мы.

– 233 -

– Знаю, - кивнул Кристиан, - в свое время я сам был возмущен безразличием эрхов к

людям. Но поверь: жалость - не лучший советчик. Мир не может быть построен на жалости.

– А на любви?
– с вызовом взглянула на него Синтия, - я люблю Лафреда.

Ей самой было странно, как это она так быстро от своей возвышенной и радостной любви

к Кристиану перешла к этому мучительному, всепоглощающему, почти животному чувству

совсем к другому мужчине.

– Твоя любовь родилась из жалости, - вздохнул Кристиан.

– Из чего эта любовь только не рождается, - усмехнулась она, - из жалости, из зависти, из

обиды, из злости... из любой грязи!

– Да, - покачал он головой, - ты очень изменилась, Синти. Эти погружения даром не

проходят. Мне кажется, тебе пора возвращаться.

Она и сама так думала, но всё в ней возмутилось против этого. Лафред ведь был еще жив.

– Мой матрикат рассчитан еще на месяц.

– Тебе не нужен этот месяц. Ты уже ничего не изучаешь и не в состоянии изучать. Ты

просто живешь и страдаешь в этом чудовищном мире.

– Крис!

– Всё. Хватит, девочка. Я запрещаю тебе дальнейшее пребывание здесь.

– Ты просто боишься, что я брошусь спасать Лафреда, - усмехнулась Синтия, - не бойся. Я

не девочка. И я понимаю, что никто мне этого не позволит.

– Вот именно.

– Крис, - она сжала его руку, - скажи, что с ним будет после смерти?

– Не знаю, - сказал он, - у них свои миры Восхождения. И нам туда путь пока закрыт. Могу