Сердце Малого Льва
Шрифт:
профессор. Ты всего лишь девочка-практикант.
Олли усмехнулась, как бы прощая ему его глупость.
– Там целый хроносдвиговый узел, который разработала лично я. Наставники поддержали
мою идею о том, что во время ваших прыжков происходит сдвиг во времени. Это нужно
обязательно проверить.
– И большой сдвиг?
– Порядка нескольких секунд.
– Никогда не замечал.
– Просто не обращали внимания.
Она забрала его пустую чашку и отнесла ее в раковину. Все выглядело весьма буднично:
тускло
дежурными красными огоньками отключенная аппаратура, девушка в рабочем халате мыла
чашки...
Потом она почему-то схватилась за голову, покачнулась и чуть не упала на пол. Руэрто
подбежал к ней, чтобы поддержать, но она смущенно отстранилась.
– Нет-нет. . всё нормально. Просто голова закружилась.
– Тебе плохо?
– Знобит немного. И голова болит.
– Как же ты домой доберешься?
– Очень просто. Пешком. Тут недалеко.
– Пешком?
– он видел, какая гнусная погода за окном, - не выдумывай. Где ты живешь?
– В общежитии, - сказала Оливия устало, - в женском корпусе. Я недавно туда перебралась
из мужского.
Нрис взял ее за руки.
– В какой комнате?
– Комнату я сама найду. Перенесите меня в вестибюль, если вам не трудно.
– В вестибюль так в вестибюль.
Прыжок был недалекий, пустяковый, в общем. Но после испытаний энергия набиралась
медленно. Они долго стояли обнявшись, голова ее послушно лежала у него на плече, горячее
гибкое тело прижималось к его телу. Руэрто разволновался так, как будто в самом деле обнимал
древнюю царицу. Что-то в этой женщине было необъяснимое, притягательное и пугающее. Он
уж грешным делом подумал, не перенести ли ее вместо общежития прямо к себе в спальню...
но вовремя одумался.
Наконец в глаза ударил яркий свет вестибюля. И первое, что он увидел, когда опомнился
после прыжка, было потрясенное лицо Анастеллы на фоне ярко разрисованной стены. Юная
художница вспыхнула, уронила масляную кисточку на пол и отвернулась, совершенно по-
детски закрывая лицо ладошками.
– Черт...
– вырвалось у него, - глупее не придумаешь.
Потом взглянул на Оливию, на ее холодное лицо с торжествующей улыбкой в уголках губ, и
понял, что вовсе ей не плохо, и ничего у нее не болит.
– Браво, - усмехнулся он, - что дальше?
– О чем вы?
– холодно отстранилась Оливия, как будто и правда была ни при чем.
– Если ты уже излечилась, я готов проводить тебя до комнаты.
– Зачем это?
– Мне всегда нравились стервы. Наверно, потому, что напоминали мне мою мать.
– Которую вы убили, - мрачно зыркнула глазами Оливия.
– Тебя я не буду убивать, - сказал он, начиная раздражаться, - ты стерва меньшего масштаба.
– Лучше утешьте свою бывшую невесту, -
презрительно ответила она, - если сумеете.Руэрто оглянулся. Анастеллы уже не было в вестибюле. Да и догонять ее было бы
бесполезно.
– С моей невестой ты меня рассорила окончательно, - сказал он.
– Ну и отлично!
– не скрывая своего злорадства, заявила Олли, - так вам и надо обоим!
Она пошла по коридору, но он удержал ее за руку.
– 214 -
– А мне-то за что?
– Пусти!
– Что я тебе сделал, Олли?
– Мне?!
– она дернула плечом и вырвалась, - ничего! Сначала помог, а потом обозвал
стервой, вот и всё! Отстань от меня! Разбирайся со своей истеричкой, мне нет до вас никакого
дела!
Минут пять он стоял в коридоре совершенно сбитый с толку. А вдруг она и правда ни при
чем, просто так совпало? И что тогда? Девчонка заболела, а он наговорил ей всяких гадостей.
Неудивительно, что она разозлилась. С ее-то норовом!
В свое время с ней запутался Ольгерд. Теперь очередь дошла и до него. Руэрто прошел по
коридорам, заглядывая во все двери. К этой странной девушке тянуло, как в омут.
– Олли в шестнадцатой комнате, - сказали ему наконец, - на втором этаже.
Олли открыла, закутанная в пуховый платок. В кухонном уголке этой немудреной
студенческой комнатушки уже кипел чайник. Вид у девчонки и в самом деле был больной.
– Слушай, извини, - сказал Нрис, - я черте что подумал.
– Бывает, - усмехнулась она.
– Впустишь меня?
– А заразы не боитесь?
– Кажется, мы перешли на «ты».
– Это со злости.
– Ничего, мне понравилось.
– Ну, так не стой в дверях.
Он вошел. Оливия поправила на плечах пуховый платок, потом неожиданно вскинула руки
и обняла его. Щека ее горела, а сердце под шалью стучало как бешеное. Он крепко прижал ее к
себе, совершенно не понимая, что происходит. Зачем он здесь, и что ему от нее надо? Что-то
связывало их, но в то же время мешало ему вести себя с ней так, как с другими женщинами.
Может, то, что когда-то он считал ее своей дочерью?
Руэрто почувствовал от нее мощную теплую волну «белого солнца», переходящего в
«голубую плазму». Ольгерд предупреждал, что у этой девицы энергия Прыгуньи, хотя в такое
слабо верилось.
– Кто ты, Олли?
– проговорил он изумленно.
Так же резко, как обняла, она оттолкнула его. Лицо снова стало недовольное.
– Интересно, за кого ты меня принимаешь?
– Не знаю, что и думать.
– Я тоже! И я устала от ваших подозрений!
Олли отошла к столу, кутаясь в платок, и принялась деловито заваривать себе чай с
травами.
– Ты не можешь отрицать, что ты необычная девушка, - сказал он, садясь за стол, - это
очевидно.