Сердце Малого Льва
Шрифт:
известно, дети-Прыгуны получаются только у тебя, Леций Лакон. Да и то через раз. Еще
подумаешь, стоит ли их рожать, глядя на твоего отпрыска.
– 19 -
После такого заявления Правитель слегка посерел, но лицо его не изменилось. Он был
спокоен.
– Аггерцед в наследники не годится, тут ты прав, - сказал он сухо, - именно поэтому я и
прошу тебя завести своего сына. Оорла. Индендра явно вырождаются, и даже смешиваться
нам с вами противопоказано.
Легок на помине, в покои отца ввалился Аггерцед
совершенно несносная смесь Индендра и Оорлов, Прыгунов и тигров, Леция и Ингерды.
Когда-то сестра жаловалась на проблемы с сыном. Теперь это было даже смешно. Она тогда
не знала, что у нее будет еще один сыночек.
Ждали, по меньшей мере, бога, а родилось черте что. Династии не везло. Ни прелестная
Анастелла Кера, ни совершенно идеальный ребенок Конса и Флоренсии не были Прыгунами.
А наследный принц, мощное «белое солнце», вырос таким лентяем, эгоистом, распутником и
хамом, что надежды на него не было никакой.
Собственно, ничего от Оорлов в нем не проявилось, это был вылитый Леций в
молодости, только рыжий и угловатый, с чертами характера отца, доведенными до абсурда. К
тому же он еще и подражал отцу: брился налысо, без конца менял парики, носил костюмы
еще наольского покроя и окружал себя старьем сорокалетней давности. И это были еще
далеко не все из его «заскоков».
Ольгерд смотрел на него с неприязнью. На этот раз на племяннике был огненный парик
огромных размеров, черный халат с жар-птицами, заспанное лицо раскрашено, как у
вульгарной женщины.
– Почему без доклада?
– недовольно взглянул на него Леций.
– Да брось ты...
– пожал плечом Аггерцед и уселся с ними на диван, - что пьете? Ясно:
молочко... Привет, Ол.
– Какой я тебе Ол, - возмутился Ольгерд, - я тебе дядя.
– Это по матери. Но ты же муж моей сестры. Значит, кто ты мне?
– Герц!
– рявкнул Леций, но это не возымело действия.
– Переженились черте как, а я виноват, - усмехнулся наследник.
– Я тебе дядя, - зло сказал Ольгерд, - запомни это.
– Плесни мне коньячка, дядя, - ухмыльнулся этот тип, - лучше бы, конечно,
«Парашютиста», но у вас приличные напитки не водятся.
– Плесни себе сам.
Обслуживать этого поганца не хотелось. Леций оказался более снисходителен к
своему чаду. Он налил ему полбокала.
– У нас серьезный разговор, Герц. Если у тебя что-то важное - говори.
– Собственно, мелочь, - усмехнулся Аггерцед, - хочу опередить тевергов. Знаешь,
стемнеет, у них начнется дипломатический зуд, они станут к тебе приставать...
– С чем приставать?
– нахмурился Леций.
– Да, фигня...
– Ну?
– Ну-ну! Ну, врезал я этому карасю промеж глаз. Зато от души! Ты не представляешь, па,
как они достали...
– Та-ак, - мрачно вздохнул Леций, - пахнет межзвездным скандалом, да?
–
Да плевать на них!– Герц! Говори прямо, кому ты врезал?
Наследник поморщился.
– Эзгэзэру.
– Зятю посла, - проговорил Леций обреченно.
Ольгерд от души ему сочувствовал, но в разговор не вмешивался.
– Почему зятю?
– пожал плечом Аггерцед, - послу тоже досталось.
– Что?!
– Да меньше, меньше, не беспокойся. Я его только отодвинул к стенке, ну, вплюснул туда
немножко, а то чего он лезет, да еще со своим акцентом противным: «Охрэна! Охрэна!» Я эту
– 20 -
охрену синей сферой раскидал по углам, а то они вздумали на меня свои плазмоплюи
направлять... их счастье, что не фиолетовой.
Леций снова закурил. Он уже не пытался выглядеть невозмутимым.
– Я, конечно, понимаю, - вздохнул он, - что тебе бесполезно объяснять, что ты натворил.
Расскажи хотя бы, из-за чего.
– Да из-за ерунды!
– Ну, это без сомнения!
– Па, он играть совсем не умеет, да и не прет ему. А долги надо платить. Да! А не вопить
на всё посольство, что я шулер!
– Герц...
– Ну да, я шулер. Не люблю теорию вероятности. Знаешь, как на нее полагаться... Но он-
то этого не заметил! Ему просто не хотелось раздеваться. Еще бы: бледный, тощий,
прыщавый, тьфу. .
– Так, - Леций налил себе еще, - почему раздеваться?
– Мы играли на одежду. Камзол он проиграл, лэзэвэрсину свою тоже, остались только
эргрики, то есть штаны. Вот он и закудахтал.
– Ясно. Объясни теперь, зачем тебе сдались его штаны?
– А что мне на межвалюту играть? Да мне ее девать некуда. Пусть раздевается! Хоть
какое-то развлечение.
– Развлекся, - кивнул Леций, - устроил драку в посольстве.
– Да плюнь ты на них, па! Повопят и заглохнут.
– Не заглохнут! Можешь ты понять, в конце концов, что надо уважать своих партнеров! В
партнерстве главное - равноправие!
– Какое может быть равноправие, - надменно заявил Аггерцед, - когда мы Прыгуны? Они
что, не знают? Я бы их всех давно поставил на место, а ты с ними всё расшаркиваешься...
Ничего, впредь будут умнее. Считай, что я тебе помог.
– Будь любезен, - проговорил Леций, скрипя зубами, - избавь меня от своей помощи.
– А ты меня - от своих нотаций, - поморщился его отпрыск.
– Лей, можно я ему врежу?
– не выдержал Ольгерд.
– Дядя Ол, - заморгал накрашенными ресницами Аггерцед, - это правда, что тетка Сия
была твоей любовницей?
– Что?
– опешил Ольгерд.
– Так если тебе нравятся гермафродиты, то, может, и прекрасные юноши сгодятся?..
Когда ты злишься, ты еще красивей, дядя. Эй, поосторожней! Ты что, меня уже раздеваешь?!
Ольгерд схватил его одной рукой за грудки, чтобы приподнять и тряхануть как следует, но