Чтение онлайн

– Так ты еще и стены проломил?

– Ну да. С-синей сферой. Ее ж не удержать, сам знаешь.

– Значит, синей сферой?
– медленно приходя в ужас, переспросил Эдгар, - ты что,

рехнулся, мальчик?

– Это они на меня полезли.

– Значит, ты их довел до этого!

– Да! Довел!
– сорвался брат, - буду я с ними цы-цы-ремониться! Я Прыгун, а они кто?

– Они наши партнеры, чтоб ты знал.

– Партнеры! Они му-уравьи, а мы бо-оги. И пусть не забывают об этом!

– Ты только послушай, что ты говоришь, -

сурово посмотрел на брата Эдгар.

– То, что думаю, - заявил тот.

Это разозлило еще больше. Эдгар и так понимал, что проблема не в проломанных стенах

и разбитых носах тевергов, это еще можно было утрясти. Проблема была в его брате и

полной каше в его голове.

– Ах, ты, оказывается, умеешь думать?
– рассвирепел он, - а ты понимаешь, что

подводишь отца? Понимаешь, в какое положение его ставишь своими дурацкими

выходками!? Ведь не ты же будешь отвечать за свою дурь, а он и я.

– 26 -

– Д-давайте-давайте, - ухмыльнулся наследник, язык у него спьяну всё больше

заплетался, - распинайтесь пе-перед ними. Торгуйте. Ублаж-ж-жайте, прогибайтесь. Вм-м-

место того, чтобы их завоевать и разговаривать с ними с пози-и-иции силы.

– А у тебя, значит, разговор короткий?

– Представь себе!

– И что ты им скажешь с пози-и-иции силы?

Наследник заморгал раскрашенными и покрасневшими от дыма глазами.

– Не знаю, - сообщил он, так ничего и не придумав, - пусть уважают. Вот и всё.

– Катись, - сказал Эдгар с раздражением, - и жди в гостиной, пока я поговорю с послом.

Неизвестно, чем этот разговор кончится.

– Известно чем, - Аггерцед лениво поднялся и шаркая поплелся к дверям, - будет

допытываться, где его д-дочка.

Вот тут у Эдгара уже выступил холодный пот на спине, к тому же он как-то сразу охрип.

– И где же его дочка?
– спросил он жутким шепотом.

– Пусть спросит своего з-з-ятя, этого придурка, - ухмыльнулся брат.

Он спокойно подошел к бару, вскрыл бутылку и отхлебнул из горлышка. После этого его

заикание неожиданно прошло.

– Где тэги Иглэр?
– с грозным видом приблизился к нему Эдгар, - отвечай!

– Не ори, - поморщился брат, - с ней всё в порядке. Они сами ее довели: и папаша, и этот

хмырь.

– А ты здесь при чем?

Чтобы объяснить свое причастие, Аггерцед уселся на стол.

– А у меня сердце доброе, - заявил он, - смотрю - девочка плачет, отец ее пилит, муж не

уважает. Он вообще на ней женился из дипломатических соображений. А она, между

прочим, любила какого-то рыболова, только ее никто не спросил.

– Ну?

– Так что теперь тэги Иглэр дома. Я утер ей сопли и переправил на Тевер. Вот и всё. И

отстаньте от меня!

– Сейчас же верни ее обратно!
– взвыл Эдгар.

– Ты что?
– изумленно уставился на него Герц, болтая ногой, - одобряешь

насильственные браки?

Слов уже не нашлось. Насильственные

браки Эдгар не одобрял. Да и тевергов терпеть не

мог. В чем-то мальчишка был прав.

– Эзгэзэр ее бил, - вдруг с затаенной злостью сказал брат, - плеткой. Ты знаешь об этом?

А тэгэм посол одобрял, скотина рыбоглазая! У них, видишь ли, так принято! Тут я и решил:

обдеру его в карты как липку и врежу!

– Герц, - уже спокойней сказал Эдгар, картина постепенно прояснялась, - это проблема

целой планеты. У них властвуют мужчины. И одним махом ее всё равно не решить.

– И что?
– сощурился брат, - не обращать внимания? Или ждать, пока у них будет Седьмая

Империя?

– Ладно, - признал Эдгар, - ты славный малый... Но ты не хочешь признать, что

существуют правила. Что их надо соблюдать. И в политике, и в дипломатии, и в семейной

жизни, черт возьми. Есть запреты! Ты понимаешь или нет? Нельзя жениться на сестре.

Нельзя хамить отцу, нельзя похищать чужих дочерей, нельзя бить каждого, кто тебе не

нравится. Не-льзя!

– Не понимаю, - честно посмотрел на него небесными глазами Аггерцед и улыбнулся.

– Ладно, - вздохнул Эдгар, - марш в гостиную. И чтоб сидел тихо как ваквагорлик.

Герц понял, что он уже не злится. Попятился и ухмыльнулся в дверях.

– А правда здорово, что я ему врезал, а Эд?

Из педагогических соображений пришлось сделать вид, что это не так.

Скоро явился посол. Он был в ярости. А, кроме того, в черном рэгзэкрэу, спиралью

обвивающем его хилое тело, и дико-зеленом гэсэкэ на макушке бритой головы. Пока он

высказывал Советнику по Контактам свой длиннющий протест, Эдгар с тревогой

– 27 -

присматривался, нет ли на неприкосновенном теле синяков. Кажется, сам тэгэм Эсгэмсэрэр

не пострадал.

– Сэвэтник Эдгэр, - в заключении объявил он, - мэ трэбээм извэнэнэй.

Произнести «Оорл» для тевергов было совершенно не под силу, на букве «о» их

заклинивало. Поэтому они всех Оорлов называли по имени. Правда, с Ольгердом им и тут не

повезло.

– Я приношу вам самые глубочайшие извинения, - содрогаясь от раскаяния,

торжественно произнес Эдгар, - ремонт здания, естественно, будет за наш счет.

– Естэствэннэ, - высокомерно заявил посол и протянул ему (о, боже!) длиннющий список

пострадавших в потасовке вещей.

Кроме стен, потолка с лепным узором, стеклянных дверей, витражей, зеркал и

карточного стола, там были перечислены все стулья и табуретки, светильники, лампочки от

этих светильников, графины и стаканы, мундиры пострадавшей охраны и даже пуговицы от

этих мундиров. Количество же разбитых стаканов, и оторванных пуговиц превышало все

разумные пределы. Внизу стояла сумма в теверских згэнах, пьелльских юннах и

межвалютных эквивлах. В каждом переводе теверги неприкрыто смухлевали в свою пользу.