Чтение онлайн

– Послушай, неженка, - юная воин-охотница надела штаны, и выпрямилась, утягивая их

ремнем на узкой талии, - кто бы говорил! Живешь с нашим вождем! Разве Лафред дарит тебе

мало мехов?

– Мехов мне хватает - проговорила Синтия смущенно, - но если ты думаешь, что я его

любовница...

– Так никто не думает, - презрительно сказала Норки.

– Почему?
– совсем растерялась она.

– А ты почаще ходи без шапки. Пусть все видят твои волосы. И смеются над Лафредом!

– Но при чем тут мои волосы?

–

Сама знаешь.

Воин-охотница накинула меховой полушубок и пошла по тропинке в лагерь. Синтия на

минуту застыла на ветру и даже не утирала мокрые снежинки с лица.

Она вспомнила, что странная физиология у женщин этой планеты как-то связывала

дефлорацию и пигментацию волос. И это имело какое-то важное значение во всей их жизни.

Очевидно, это было связано с продолжением рода. Зачинали женщины только от самых

сильных и здоровых мужчин. Естественный отбор работал на одно плотное тело. Умные,

добрые, талантливые, но слабые оставались за чертой.

Лафред же не только не мог никого зачать, но и просто овладеть женщиной. Для Синтии

это не имело никакого значения, но очевидно, для этого примитивного мира такое бессилие

равнялось позору. Иначе, почему так злилась Норки? Почему Улпард с Доронгом не уставали

отпускать всякие пошлые шуточки?

От мысли, что над Лафредом кто-то будет смеяться, Синтии стало больно. Она зачерпнула

воды и с усилием вытянула ведро. «Как глупо», - подумалось ей, - «знать бы раньше, заказала

бы матрикат с белыми волосами».

Оранжевое солнце, прячась за плотными тучами, придавало утру зловещий оттенок.

Войско готовилось к предстоящему штурму, и напряжение буквально висело в воздухе. Синтия

старалась не думать, чем всё это кончится. В конце концов, ее это не касалось. Ей не нравились

дикие дуплоги, занятые только грабежом и естественным отбором. Не нравились ей и

жестокие, циничные рурги. Немного жаль было красивого города, если он сгорит. И жаль было

Лафреда, если он проиграет.

Впрочем, Лафреда ей всегда было жаль. Она была больна этой жалостью. Предательское

чувство оказалось сильнее отвращения, осуждения, страха, рассудка... даже долга. Она

– 194 -

прекрасно понимала, лежа на его холодном мертвом теле и вдыхая в него жизнь, что

вмешивается в ход истории и будет отвечать перед Советом Мудрых.

Странно было, что Кристиан позволил ей это. Потом оказалось, что ее бесцеремонное

вмешательство только нейтрализовало чье-то вмешательство до того. Лафред не должен был

погибнуть, во всяком случае, тогда.

Одно Синтия знала точно: во второй раз ей не дадут его спасти.

– Ты хотел в лес, - напомнила она.

– Не носи такие тяжелые ведра, - сказал он вместо ответа, - это не твоя забота.

– Мне не тяжело.

– Да?

Он взял ее озябшую, мокрую руку, на которой отпечатался след от веревки. Синтия

смущенно сжала кулачок,

и он согрелся в его широкой ладони. Это было странное ощущение.

Она не возражала бы, если б его рука проникла в ее руку, но в этом неуклюжем плотном мире

такое было невозможно. Лафред просто сжимал ее кулак, а тепло почему-то разливалось по

всему телу.

– Не готовь мне сегодня, - сказал он.

– Почему?

– Я поем из общего котла.

– А помыться ты не хочешь? Я согрею воду.

– Ты же знаешь, я моюсь в проруби.

– Что же мне делать?

– Ничего. Мы просто поедем в лес.

После завтрака они оседлали лапаргов и поскакали в сторону Мехезха. Мохнатые звери

бежали по снегу легко, их мягкие кошачьи лапы не увязали в сугробах, подобно лошадиным

копытам. Они скорее напоминали больших вислоухих собак, но питались травой и колючками.

Очень удобные были твари на этой неудобной планете.

Лес был огромный и влажный, залитый тусклым бронзовым светом застрявшего в облаках

солнца. Тишина после лагерной суеты казалась оглушающей.

– Какие огромные деревья!
– прошептала Синтия, - спрыгивая на снег.

– Огромные?
– усмехнулся Лафред, - ты бы видела, какие они в Аркемере!

– А какие они в Аркемере? Еще больше?

– Намного. В каждом можно выдолбить дом.

– Ах, ну да... поэтому вас и называют дуплогами.

– И еще дикарями, - добавил он.

Лапарги послушно плелись следом. Иногда с огромных веток срывались комья мокрого

снега, нарушая почти подводную тишину этого бронзового царства.

– Хочешь, разведем костер?
– спросил Лафред.

– Нет, - отказалась она, - давай еще побродим. Здесь так красиво!

– Благословенная страна. Ни ветров, ни засухи...

– Поэтому ты решил завоевать ее?

– Не только поэтому.

– А почему еще?

– Скорее со злости.

– С какой злости? На кого?

– Синтия, - Лафред остановился и посмотрел ей в глаза, - ты слишком много хочешь знать.

Ты всё время меня спрашиваешь: зачем и почему. И что я при этом чувствую.

– Ты можешь не отвечать, - смутилась она.

– Да. Только теперь моя очередь спросить.

– О чем?

– Кто ты, Синтия?

Она попятилась. Ответа не было. Точнее, он был невозможен.

– Так ты за этим затащил меня в лес?
– вспыхнула она.

– Я просто устал ото всех, - поморщился он, - а спросить тебя я мог и в лагере. Так кто ты,

Синтия?

– 195 -

– А как ты сам думаешь?
– ушла она от прямого ответа, - кто я?

Он смотрел ей в глаза.

– Ты не рургийка. И не охотница. Ты умна и много знаешь. Твои руки не ведали работы. Ты

лечишь не хуже шамана. И даже кружева на твоем платье никогда не пачкаются.

– Кружева?..

Платье было синтезировано вместе с матрикатом, не мокло, не мялось, отталкивало грязь.