Чтение онлайн

мальчишка всегда раздражал его своей девичьей застенчивостью, идиотской красотой и

успехом у женщин... но у Риции уже дрожали губы. Он понял, что поздно что-то менять и

бесполезно спорить с женщиной. Материнский инстинкт включился. Это было как-то дико,

но все-таки лучше того, что он предполагал.

– И как ты себе это представляешь?
– вздохнул он.

– Я хочу, чтоб он погостил у нас, - оживилась Риция, - тем более, ему сейчас так плохо.

Надеюсь, ему понравится.

– А мне?

– Ол!

–

Ты обо мне хоть вспоминать-то будешь?

– 176 -

– Ну что ты говоришь!

– Где мне лечь? На коврике под дверью?

– Я же не знала, что ты прилетишь, - сказала она виновато.

– Делай, что хочешь, - махнул он рукой, - я буду терпеть этого парня в своем доме, если

тебе это так важно, но не более того.

Остаток ночи он провел на диване в гостиной. По справедливости он большего и не

заслужил. Что бы было с ним, если б Олли его не оттолкнула? Вот именно... Как-то это всё

получалось глупо, особенно теперь, когда из него пытались сделать добропорядочного

папашу!

Проснулся он от запахов на кухне. Риция пекла блины. Когда только научилась? И когда

только вообще полюбила готовить? Льюис хмуро сидел за столом и возил блином по тарелке

со сметаной.

– Д-доброе утро, - сказал он, чуть не подавившись, - вид у него и правда был

изможденный, глаза ввалились, аппетита явно не было.

– Привет, - буркнул Ольгерд, сел и сунул в рот блин.

У него самого ни настроение, ни самочувствие были не лучше. Так они хмуро и жевали

на пару. Риция радостно повернулась от плиты. На ней был новый яркий фартук с оборками

и большими карманами в цветочках. Это так не вязалось с ее обычным образом, что Ольгерд

тоже чуть не поперхнулся.

– Тебе чай или кофе?
– спросила она.

– Кофе, - ответил он.

– А тебе, солнышко?

Солнышком был этот великовозрастный сынок!

– А мне чай, - сказал он и потупился.

Молчание затягивалось.

– Что нового в Центре?
– спросил Ольгерд без особого любопытства.

– Все идет по графику, - охотно отозвалась Риция, - скоро мы планируем новый

эксперимент с участием всех Прыгунов одновременно. Я думаю, тебе это будет интересно,

Ол.

– Почему всех?

– Сколько можно испытывать вас по одиночке? Мы будем работать на предельных

энергиях.

– А не взорвемся?
– усмехнулся он.

– Нет, - уверенно сказала жена, разливая чай, - у нас всё предусмотрено. Мы уже

монтируем в испытательном зале круговую установку на девять кресел.

– Девять? Ты что, сама собираешься туда садиться?

– Конечно.

– А кто будет испытывать?

– Тургей Герсот и Оливия.

– Оливия?

– Ну да, она же его ученица.

– Понятно...

Льюис ел молча. На счастливого влюбленного он больше не походил. Счастье оказалось

кратким. Ольгерд вспомнил себя, довольного жизнью и гордого собой

пилота-практиканта,

когда ему позвонила Алина и сообщила, что вместе им делать больше нечего. И мир

перевернулся тогда вверх тормашками. Это было давно, бывало и больнее, но почему-то не

забывалось. Наверно, потому что было в первый раз.

– Лью, вы что, поссорились со Анастеллой?
– спросил он в порыве внезапного

сочувствия.

– Нет, - сдержанно ответил парень, - мы наоборот - друзья.

Как это всё было знакомо! И старо как мир.

Ольгерд еще раз посмотрел на счастливую жену в цветастом фартуке, на подавленного

«сыночка» и встал из-за стола.

– Ладно, мне пора на полюс. Ни черта вчера сделать не успел.

– 177 -

**************************************************************

Зачет Льюис не сдал. И это было не самой большой неприятностью, посыпавшейся на

него в последние сутки. Это Льюис принял уже как должное, после всего, что случилось. А

случилось то, что ему просто нечего стало делать на этой планете. Здесь как-то особенно

остро он чувствовал себя ничтожеством.

Зачем-то напился. Зачем-то подрался с Герцем... потом было нечто еще более ужасное, о

чем стыдно было вспомнить. Он пришел к Риции, он вел себя как последний дурак, как

раненый звереныш, он злился, он хотел что-то доказать себе... и он стал снимать с нее халат

и целовать ее плечи, а она объяснила, что это недоразумение, что у них должны быть какие-

то другие отношения, как у мамочки с сыном, в общем... А любит она и всегда любила

только своего мужа. Этот муж потом сидел на кухне и бросал на него хмурые, презрительные

взгляды.

Совершенно мокрый от дождя и злой, Льюис вошел в вестибюль общежития. Там

нарисованные бабочки порхали по нарисованным цветам. Ничего в их пестрой жизни не

изменилось с той счастливой поры, когда их касалась кисть Анастеллы. Что ж, стенам было

легче, и потолку было легче, и кафельному полу. Хорошо быть железобетонным! Хорошо

быть застывшим, постоянным, неживым и неизменным! А ему? Неужели каждый день

придется проходить мимо этого рисунка?!

В своей комнате он переоделся в сухое. Заглянул в зеркало и почувствовал отвращение.

– Где тебя носит?
– заглянула к нему Олли, - дядя Рой давно хочет тебя видеть.

– Зачем?

– Как зачем? Ты что, часто с ним встречаешься?

– Ты права, редко. Где его найти на этот раз?

– Он в Звездной гостинице, номер 614.

– Ладно. Загляну.

Всё стало безразлично, даже это. Когда-то он так радовался встречам с дядей Роем! А что

теперь скажет его наставник? Посмеется над ним?

– Что с тобой, Лью?
– Оливия смотрела удивленно, но без сочувствия, - случилось что-

нибудь?

– Ничего, - он пожал плечом, - просто зачет не сдал.