Сердце Химеры
Шрифт:
Фрост резко обернулся к агенту службы охраны и предложил:
– Верис, не попьете со мной чай?
– Чай?
– удивилась Ника.
– Ну, или что вы там пьете? Пиво?
– А у вас есть пиво?
– Нет. Поэтому я предлагаю чай. Мне нужно с вами серьезно поговорить.
Ника погрозила пальцем.
– Предупреждаю, я даже слышать не хочу о сотрудничестве. Ни о какой сделке. И я не отдам вам дневник Менандра.
– Ни о какой сделки речи не пойдет. В конце концов, вы имеете право знать.
– Знать что?
– Так значит, вы согласны на чай?
– спросил Фрост вполоборота.
Ника
– Согласна. Надеюсь, вы пьете сладкий.
– Пью, а что?
– Я подсыплю в вашу сахарницу стрихнин.
– Ох, Верис! Вам не надоело язвить?
– Отнюдь.
– Заходите, черт бы вас подрал!
***
Ника напряженно мешала ложкой в чашке с чаем. Она поняла, что какое-то время просто наблюдала за своим подопечным. Как он совершенно расслабленный натягивал на избитое тело свежую рубашку, выводил на ладони новую защитную пентаграмму, наливал кипяток, бросал в чашку кусочки сахара. Пока ее мысли не зашли слишком далеко по тропе добродушия, Ника заставила себя вспомнить, что ненавидит Фроста. Предателя, убийцу и просто коварного ублюдка.
Разрушив тишину, девушка спросила:
– Позвали меня, чтобы я наблюдала, как вы похлебываете каркаде? Это чайный эксбиционизм? Вы хотели серьезно поговорить об этом отклонении?
Фрост аккуратно поставил кружку на стол. Где-то он слышал, что одиночество не становится безумием, если его с кем-то делить. Глупо конечно, но эти мысли прочно засели у него в голове. Мужчина оглядел обремененную старыми книгами и свитками кухню и спросил:
– Хотите знать, зачем мне все это. Куда ухожу, что изучаю?
– Да, - развернув конфету, согласилась Верис.
– А то я плохо сплю по ночам.
Фрост вопросительно поднял бровь.
– Просто послушайте меня, Ника. Послушайте, как незнакомого человека. Без иронии, без сарказма.
– Как незнакомого?
– Да. Будьте любезны.
– Буду - согласилась девушка.
– Только наденьте пакет на голову. А то ваше лицо мне кого-то напоминает.
Фрост зажал рукой глаза и покачал головой.
– Видят небеса, вы посланы мне в наказание, - пожалился он.
– Тогда вы легко отделались. Потому, что за то, что вы натворили...
– Да в том-то и дело, что я ничего не делал, - перебил маджикай и, повысив голос, отчеканил: - Я. Не. Убийца. И. Не. Предатель.
Ника откусила от конфеты половину, сделала глоток остывающего чая и сказала:
– А никто и не ожидает, что вы признаетесь. Но я вот, например, видела вас
– Вы не могли меня видеть, потому что я этого не делал.
– Да и кто тогда это был?
– Может быть, кто-то переодетый в тролля?
– иронично спросил Фрост.
Ника вспомнила историю Варпо Цератопа и умерила пыл.
– Хотите сказать, что вас подставили?
– Я надеюсь, - сказал Фрост.
Девушка заметила, как в его глазах блеснуло отчаяние.
– В смысле надеетесь?
– Проблема в том, что я ничего не помню.
Ника дернула бровями и уселась поудобней.
– Не помните?
Фрост кивнул:
– Со дня, когда в храме последний раз отмечали праздник шаманов.
Девушка посмотрела вверх, пытаясь в направлении прошлого пересчитать года. Самобытный праздник шаманов отмечался раз в три года, на седьмую луну. В этот день, а точнее ночь устраивалось шумной действо - пляски вокруг костров,
купание в святых источниках, а также торжественные песнопения. По приданию в эту ночь вода дружила с огнем, а тень со светом.– Погодите, но это почти за год до...
– До Мерзкой Ночи, когда был сожжен храм. Все правильно. Последнее, что я помню, это как после праздника, немного перебрав вина, я отправился спать в свою комнату...- Фрост замолчал.
– А потом?
– спросила Ника.
– А потом Верис, - он снова повысил голос, - я очнулся в ней, пять лет спустя. И ничего не помню из того, в чем вы все меня обвиняете!
– Не помните?
– Абсолютно ничего. Поэтому я с уверенностью заявляю, что не мог причинить боль тем людям, которых знал. Которых любил.
Ника посмотрела на чашку чая, ставшую совершенно холодной.
– А зачем вы мне все это говорите? И почему я должна вам поверить?!
Фрост отхлебнул из своей кружки и ответил:
– Масса поверил. Он залез мне в голову и ничего не нашел там. Это для вас не аргумент?
– Залез вам в голову? Масса? Неее, не может быть. Без официального разрешения он больше этого не делает!
– встав на защиту начальника, возмутилась девушка.
– Тогда почему Рик'Ард так просто согласился меня охранять?
Грегори иронично дернул бровями.
Первым, что сделал Масса, когда увидел пришедшего за помощью Фроста, заставил испытать воскресшего маджикайя ужас тех, кто пострадал в ночь сожжения храма. Крики казалось, длились вечно, пока телепат проводил поиски нужных воспоминаний. Найди Масса любой намек на причастность сигнатурного маджикая к прошлым злодеяниям, не раздумывая отправил бы Фроста в деспотию боли и страха - на долгие годы, а может и вечность. Рик'Ард способен на жестокую месть, но покопавшись в голове Фроста понял - ему нечего предъявлять. Результат исследования ректора Института Милосердия это подтвердил: объект экспертного исследования страдает частичной потерей памяти, предположительно возникшей после различных психоделических повреждений. Выявлена основательная неспособность помнить текущие события. Наблюдается затруднение в приобретении фактических знаний.
Грегори действительно ничего не помнил и чувствовал, что не способен на подлость, предательство, что он не убийца. Рик'Арду Масса нужна была только правда, поэтому он согласился опекать Фроста до суда.
– Это что получается, Масса знает, что вы ничего не помните?
– Лишь поэтому я все еще жив, - уныло сказал мужчина, - если это можно так назвать.
В каждой душе, в которую неосторожно заглядывал телепат, навсегда оставались болеточащие шрамы. После встречи с начальником протекториата Фрост стал плохо спать по ночам.
– А что вы от меня хотите?
– спросила Ника, до конца не осознавая услышанное.
– Мне нужен дневник Ментора Менандра.
– Зачем?
– С помощью него я хочу воссоздать пропущенные годы. Для меня это важно. Я сейчас не предлагаю никакой сделки, - мужчине дались следующие слова с трудом: - Я прошу помощи.
Ника вспомнила байки про старика Менандра, о сотворенном зеркале правды, что способно показать самую забвенную ложь, любого кто смотрелся в него. Но все услышанное упрямо не укладывалось в голове. Ника поняла, что ей требуется какое-то время вдали от ненавистного лица Грегори Фроста, его пристальных черных глаз.