Чтение онлайн

–  Много крови? Может морду кому набили по пьяни.

–  Да много, но на разбитую морду не похоже, уж очень много крови.

–  Тогда беги буди доктора и старпома. Надо искать жертву, может что серьёзное случилось.

Матрос убежал, а через некоторое время позвонил старпом и пополам с матом рассказал, что они с матросом нашло нашего доктора в луже крови со вскрытыми венами. Но кровотечение доктор остановил себе сам, кое-как перебинтовав раны. Доктора по новой перебинтовали, напоили валерьянкой и дали снотворного. Когда он уснул, оставили его до утра.

Утром выяснилось, что Ольга нажралась в Новогоднюю ночь и как всегда начала клеиться к мужикам. Доктор пытался её урезонить и получил в ответ: «Задолбал ты меня, мудак! Пошёл в жопу! Не мешай веселиться». Игорь тоже был пьяненький и водка добавила решимости. Но вместо того, что бы дать ей в свинячье рыло, вскрыл себе вены. Но потом испугался смерти и побежал в амбулаторию спасать

Капитан принял решение списать обоих с борта в ближайшем Российском порту и уволить из конторы за аморалку. Ольга же потребовала у доктора материальную компенсацию за потерю работы, иначе грозилась сообщить его молодой жене обо всём. В итоге у неё появился подержанный «Опель - кадет», а доктор вернулся из рейса пустой.

Кстати, статья «за аморалку» была очень сильным аргументом для выбивания денег из мужиков в советское время. Ходить в загранку считалось престижно и приносило немалые финансовые выгоды. А учитывая, что в СССР секса не было, то половое партнёрство с членом экипажа, если вытекало в скандал, было тяжким преступлением против нравственности советского общества. Поэтому потерять работу по «аморалке», никому не хотелось. Этим очень активно пользовались любительницы коммерческой любви. В большинстве случаев это им сходило с рук. И даже если получался скандал, виновным чаще всего оказывался мужик. Так, например, лишился работы мой кореш, ну тот, вместо которого я пошёл в кругосветку. Колян не смог обуздать свою похоть, а когда припёрло, готов был согласиться на любые условия, лишь бы сбросить напряжение. Всего двадцать долларов за сеанс и несколько подарков на заходах. Некоторое время Колян блаженствовал, но начал трезветь и увидел в зеркале осла. Набрался храбрости и заявил своей походной подруге решительный протест. Мол, удовольствие обоюдное, а платит один. Не справедливо. Либо по любви, либо никак. Стороны не пришли к консенсусу и конфликт приобрёл затяжной характер. Она постоянно прикалывалась над ним и угрожала сообщить куда следует. Сама же быстренько подобрала себе новый «кошелёк». Колян вскипел и, при очередной стычке, послал её открытым текстом при свидетелях. Это был опрометчивый поступок. Она тут же накатала рапорт капитану, а по приходу домой ещё и пожаловалась в профком. Колян числился на хорошем счету и только поэтому его не уволили, а сослали на время в портофлот. Но так уж получилось, что на «Кирьяновск» он уже не вернулся. А вообще-то это был чуть ли не последний случай наказания за «аморалку». Перестройка была в самом разгаре. В стране творился такой беспредел, что о моральном облике уже стали забывать.

Но бывали случаи, когда корыстные интересы слабого пола распространялись на область брачных союзов. Так старпом по фамилии Гусь был очарован буфетчицей Мариной. Много лет ходил в море человек, а тут вдруг нашло на него что-то. Закрутила, завертела его карусель постельная. Может быть проснулась в нём вторая молодость. Марина не требовала никаких материальных благ, а всячески подталкивала его к женитьбе. Сама она уже давно была разведена и дети у неё уже были взрослые. Но уж очень ей хотелось выйти замуж ещё раз. И наверняка прилагала она к этому всё своё старание и хитрость. И представьте, ей это удалось. После очередного рейса Гусь развёлся с женой и женился на Марине. Проведя медовый месяц вместе, они отправились в свадебное путешествие…, только на разных пароходах. Старпом уволился из конторы, а Марина осталась у нас. И, выйдя в рейс, преспокойно жила с молоденьким мотористом. Вот такая семейка, вот такие высокие отношения.

Но не всем везёт как Марине. Повторно насладиться ролью невесты удаётся далеко не каждой желающей.

Жена третьего механика Марка Анатольевича Бобылко, Надежда Дмитриевна, всегда встречала мужа из каждого рейса. Радостно махала рукой с причала и терпеливо ждала окончания погранично-таможенных формальностей. Марк Анатольевич отнюдь не был целомудренным мужем, но жену, по-видимому, любил. Любил, но, тем не менее, это не мешало ему заводить походных подруг. Вот и в этот раз он сошёлся с поварихой по кличке Марго. Марго её звали не по тому, что Маргарита, а по тому, что вела себя как королева. Она недавно развелась с мужем и, будучи уверена в своей неотразимости, собиралась незамедлительно выйти замуж снова. В море соблазнить жертву легче всего, а Марк был подходящей кандидатурой. И Марго открыла на него охоту. Они успешно занимались генитальной гимнастикой весь рейс. И притом совершенно бесплатно. Можно сказать к обоюдному удовольствию. Но когда Марго стала намекать на будущее бракосочетание, Бобылко дал ей понять, что разводиться с женой не собирается и на берегу они останутся просто друзьями. Марго, очевидно, не верила в дружбу между мужчиной и женщиной. Она восприняла это как жестокое личное оскорбление. А отвергнутая, оскорблённая женщина - это штука страшная! Женское коварство известно с давних пор и описано во многих

Как всегда жена Марка встречала его из этого рейса. Радостные улыбки, объятия, счастливые поцелуи. Ещё бы, супруги не виделись несколько долгих месяцев и искренне радовались встрече. Но их идиллию нарушил стук в дверь каюты. Марго очень скромно извинилась за вторжение и сказала: «Извините Марк Анатольевич, я, кажется, забыла что-то у вас» - сунула руку под подушку и вытащила оттуда свои трусики. С деланной радостью она воскликнула: «Ну, так и есть, вот же они! А я-то их по всем каютам ищу. Ещё раз извините, всего вам доброго».

Нетрудно представить последствия.

–  Можешь домой не приходить!
– после этой фразы, дверь за Надеждой Дмитриевной захлопнулась, и она гордо сошла на причал.

Месть свершилась. Вбит клин в семейное благополучие. Марк сидел в каюте один и чувствовал себя в полном дерьме. Что делать? Извечный вопрос. Бежать за женой - бесполезно. Будет ещё больший скандал, тут нужно выждать. Открутить башку Марго - чревато уголовным наказанием. Остаётся только нажраться с горя, но не пить же в одиночку. А с кем? С тем, кого не встречают и кто не едет сегодня домой. Вахтенный помощник капитана. Так я оказался посвящённым в эту историю. Мы пили джин без тоника и Марк излил мне душу. По прошествии некоторого времени история завершилась благополучно. Жена простила мужа. А история с трусиками стала широко известна. Марк не постеснялся и рассказал всем. Наши мужики теперь шарахались от Марго как от чумной.

А вот ещё история.

Буфетчица из кают-компании Верунчик была толстой, молодой ещё женщиной с не очень-то красивым лицом. В круг её обязанностей входила так же уборка каюты капитана и смена постельного белья. Каким образом ей удалось захомутать капитана? Какими прелестями она его завлекла? Остаётся тайной. Но наш престарелый капитан повёлся на неё и по стариковски «окучивал» Верунчика пару раз в месяц или даже реже. Но это совсем не важно, как часто совершалось соитие. Важен сам факт близости с капитаном. Верунчик задрала нос и с другими тётками вела себя как начальник, хотя должность её была такой же рядовой как у прачки или дневальной. Тётки злились, но молчали. Ведь каждая из них хотела бы быть на её месте и, поэтому, признавали её высокий социальный статус.

Если капитан проводил совещание с командирами, она вертелась тут же. Короче, была в курсе всех судовых дел, как служебных, так и личных. Она так же нахваталась терминов из капитанского лексикона. В кают-компании старались при ней не шутить. Иначе опрометчивая фраза или колкая шутка, будет известна капитану. Как-то однажды она заявила, что тоже относится к командному составу, так как обслуживает исключительно командиров. Все слегка посмеялись над этой глупостью и не придали значения. Но Верунчик вообразила о себе чёрт те что и начала раздавать «умные» советы. Как штурману курс прокладывать, в каком режиме лучше работает двигатель, когда радисту лучше всего выходить на связь. Стапому, например, взялась советовать о распределении стояночных вахт в иностранном порту. Ей вежливо намекали, что б не лезла не в своё дело. Но в пустую. Пробовали повлиять через капитана, но тоже безрезультатно. И так продолжалось несколько рейсов. Но не было бы счастья, да несчастье помогло. Умер капитан, царство ему небесное, хороший был мужик и грамотный специалист. Власть Верунчика кончилась и ей припомнили всё. Особенно тётки усердствовали в её уничтожении.

А если представить её любовницей министра или кого повыше… Ужас!

Я мог бы привести ещё несколько примеров, когда забираясь в койки командиров, тётки поднимали свой корабляцкий престиж и приобретали кусочек власти. Другие ненавидели удачливых и завидовали им. Вообще, в женской среде, редко наблюдается согласие, скорее видимость. Искренней дружбы в женском обществе, я лично, вообще не видел никогда. Может где-нибудь на берегу…, а в море мне не посчастливилось увидеть настоящую женскую дружбу. Чаще мне приходилось наблюдать затаённую неприязнь или открытую ненависть. Бывали случаи прямого боевого столкновения.

Вторая повариха Анька и прачка Настя, две молодые женщины, сошлись ещё до выхода в рейс и держались особняком от остального женского коллектива. Начну с того, что люди надоедают друг другу. Скажем, если прачка могла уединиться в прачечной, а буфетчица в кают-компании, то трём поварам и камбузнице (вспомогательный работник камбуза) приходилось ежедневно мозолить глаза друг другу на ограниченном пространстве камбуза. Отсюда и конфликт. К тому же шеф-повар, третий повар и камбузница были дамами солидного возраста и вечно делали внушения Аньке. А она, по своей вспыльчивой и гордой натуре, терпеть этого не могла. Работу свою она выполняла, а на остальное ей было плевать. Матроны бегали жаловаться на Аньку старпому и капитану. Всё бесполезно. Конфликт назревал и восьмого марта нарыв прорвался.