Сачлы (Книга 2)
Шрифт:
– Здравствуй, племянница. В чем дело?
Та в один миг помрачнела, бросила:
– Действительно, мне не повезло, когда я потеряла Кесу! Верный был человек... Не как другие.
– По крайней мере, Афруз-баджи, он избавился от тяжелого ярма, которое теперь приходится тащить другим жителям этого города, - многозначительно заметил старик.
– Сбрось и ты свое ярмо, Али-Иса!
– посоветовала женщина.
– Довольно надрывать спину на чужом дворе. Бери корзины, пошли на базар!
Али-Иса поднес ребро ладони к горлу, показывая, как он занят:
–
– Да что ты собираешься делать здесь в такую рань? Что за спешка, ай, Али-Иса?...
– Умоляю тебя, проходи, племянница, ступай своей дорогой!... Заклинаю тебя искалеченными руками святого Аббаса, оставь меня в покое!... Ты видишь мое положение?
– Пошли, пошли!
– заладила женщина свое.
– Довольно шутки шутить. Я жду...
– Нет, нет, иди одна на базар. Сегодня для меня этот баштан важнее твоих корзинок, дорогая Афруз-баджи.
– Подумай сам, разве может один человек тащить две такие корзины?
– Найди себе другого носильщика, такого, чтобы не надорвался под тяжестью твоих петушков и курочек.
– А ты сегодня хочешь пожить, как шах?
– насмешливо спросила Афруз-баджи.
– Именно - как шах. Я сегодня шах землекопов. Сама видишь. Я - шах при этой лопате.
Так Афруз-баджи и не удалось уговорить старика пойти с ней на базар за покупками. Она зашагала вверх по улице одна. У больницы ей встретилась Рухсара. Девушка шла по воду. Афруз-баджи приветливо улыбнулась ей:
– Здравствуй, доктор-джан! Что с тобой, дорогая? Ты бледнеешь с каждым днем. Мама твоя уехала или еще здесь? Честное слово, я считаю себя вашей должницей. Каждый день собираюсь заглянуть к вам, пригласить вас к себе в гости, да все некогда - дом, дети. Но сегодня вы мои гости. Обязательно приходите к нам. Специально ради вас иду на базар. Рухсара смутилась:
– Большое спасибо за приглашение, Афруз-ханум. Не стоит беспокоиться.
– Сегодня я обязательно зайду за вами, дорогая Рухсара. Хочу угостить вас вкусным обедом...
Афруз-баджи была польщена тем, что ее назвали "ханум" - по-столичному.
– Мама не сможет пойти, - сказала девушка.
– Ей нездоровится. Может, в другой раз...
– Пойдет, сможет! Я сама поведу ее, - заявила Афруз-баджи решительно. Значит, не прощаемся, девушка. Пока.
Она проследовала своей дорогой, надеясь, что сегодня, в этот ранний час, ей удастся купить на базаре самые лучшие продукты.
Ожидая начальника райотдела ГПУ, Демиров делал памятку - записывал в блокнот, что надо сделать Мадату в его отсутствие.
В кабинет вошел ГиясэДдинов, поздоровался по-военному - отдал честь. Демиров сразу же перешел к делу, спросил:
– Ну, Алеша, каковы результаты? Докладывай, что сделано. Чем обрадуешь?
– Ищем, товарищ секретарь, - лаконично ответил Гиясэддинов.
– Разреши присесть.
– Садись, -
сказал Демиров.– Значит, ищете? А где, если не секрет? И как?
– Везде. Мы знаем, как надо искать. Это наша специальность.
– Ясно. Очевидно, потому и результаты налицо, - поддел Демиров Гиясэддинова.
– Напрасно ты нервничаешь Таир. Мы делаем все возможное. Нужно время.
– Знаю, - оборвал его Демиров.
– Слышал от тебя это уже не раз. Тебе нужно время, а мне нужны результаты.
– Результаты нужны всем, - спокойно заметил Гиясэдди-нов _ Но это не значит, что, пока их нет, надо терять голову, изводиться самому и изводить других.
– Я не успокоюсь до тех пор, пока наши леса не будут очищены от бандитов.
– А я не могу посвящать всех в наши оперативные дела. Извини меня, конечно...
Демиров бросил на собеседника сердитый взгляд:
– Районный комитет партии обязан вмешиваться в каждое дело, имеющее отношение к жизни района. В каждое! Ясно?
– Разумеется, разумеется, - согласился Гиясэддинов.
– Но наша работа имеет свою специфику.
– Имейте в виду, товарищ Гиясэддинов, - Демиров перешел на официальный тон, - пока банда Зюльмата не будет ликвидирована, пока убийцы Заманова не будут разоблачены, я не смогу разговаривать с вами спокойно. Я требую решительных действий с вашей стороны!
– Мы действуем решительно. Но ведь я был вместе с вами в Баку. Мы вместе уехали, вместе приехали. Время было упущено. Но сейчас, повторяю, мы принимаем самые решительные меры. Если вы не доверяете мне и моему аппарату, поставьте вопрос перед центром... Я подам рапорт своему руководству. Пусть переводят в другое место.
– А вот этого делать не следует, Алеша, - совсем другим тоном, мягко, сказал секретарь.
– Надо работать, бороться, уничтожать врагов. Я тебе доверяю, Алеша, потому и требую.
– Я всегда готов оправдать доверие нашей партии, товарищ секретарь райкома!
– Посмотрим.
– Демиров прищурился, повторил: - Посмотрим, Алеша.
– Значит, сомневаешься?
– Не сомневаюсь, но требую. Ясно? Требую как от члена партии. Требую и приказываю: действовать, действовать, действовать!
– Мы действуем. Но наши действия скрыты от глаз непосвященных. Жизнь показала: банду Зюльмата простыми средствами не возьмешь. Нужна хитрость. И мы действуем хитро. Тайком, Таир, действуем. Результаты будут очень скоро. Потому я и говорю: нужно время. Дай нам срок.
– Никакого срока. Никакого! Слышишь?
– Вспомни русскую поговорку, Таир: поспешишь - людей насмешишь. Она очень подходит к нашей работе.
– Но ты и меня пойми, Алеша. Я несу ответственность за кровь Сейфуллы Заманова. Всегда, когда произносится имя Зюльмата, Сейфулла оживает перед моим взором, и мне становится мучительно больно и стыдно. Ведь я - представитель партии большевиков в этом районе. И я требую от имени партии, я приказываю действовать быстро и решительно!
Демиров, взяв папиросу, закурил, вопросительно взглянул на Гиясэддинова. Тот сказал: