Чтение онлайн

Намазгулу-киши не выдержал, вскочил на ноги. Рот его был перекошен. Глаза гневно сверкали:

– Разве мы говорим про колхоз?! Может, человек будет говорить совсем не об этом, о другом, про события в мире! Чего спешите, как воришки, высыпать свое просо в кусты?!

– Нет, товарищи, - сказал Меджид, поднимая руку.
– Разговор пойдет именно про колхоз. Дело как раз в колхозе! А ты, Намазгулу-киши, не мешай, сиди спокойно!
– И сделал жест рукой, словно ударил его по голове.
– Молчи!

Старик вскипел:

– Почему это я должен молчать, товарищ инструктор?! Я еще не покойник, живой человек!

– Покойник или не покойник - только не мешай! Сиди тихо, не шуми! отрубил Меджид.

– Нет, вы посмотрите, как этот Меджид нападает

сегодня на моего отца! снова раздался голосок Новрасты.

Меджид обернулся в сторону, где сидели женщины, сказал, изменив интонацию, помягче:

– Вы тоже там не шумите...
– Выждав с полминуты, заговорил совсем другим голосом, ровно, спокойно: - Скажите, кто я?.. Я, товарищи, - один из вас, такой же простой человек, как и вы. А вы - точно такие же люди, как и мы, живущие там, в районе. Вы - жители этих гор, - он сделал рукой широки жест, а я живу на их склоне, пониже. Вы пьете воду из реки у ее истоков, а мы - из той же реки, только ниже по течению. Так это или нет?.. Равны мы с вами или нет?.. Братья мы или нет?..

Сельчане закивали головами, загалдели:

– Братья!.. Братья!..

– Как хорошо сказал!..

– Молодец!..

– Верно, не чужие мы! Все мы, как говорится, одна кромка одно куска ситца!

– И горести, и радости у нас одни!.. Мы - один народ, братья!

– Эй, эй, не бузите!
– опять выкрикнул с места хозяин дома, еще не пришедший в себя после оскорбительных слез Меджида.

– Не бойся, Намазгулу-киши, они бузить не будут!
– оборвал его инструктор.
– Лучше бы ты сам не бузил. Сиди смирно! Да, товарищи... Мы - все равны. Мы один народ. Наши покойные отцы говорили: "С народом жить - надо дружить!" Тек это или нет, эй, люди?! Разумеется, так. А то, если народ пойдет на восток, к солнцу, а ты - на запад, куда солнце садится, - это нехорошо... Почему? Да потому, что впереди тебя ждет тьма, ты собьешься с пути, заблудишься и погибнешь во мраке ночи. Идти надо туда, куда идет весь народ. Живя здесь, в Эзгилли, ты должен, как говорится, вместе со всем народом кричать: "Аллах велик! Аллах велик!" Главное в жизни состоит в том, чтобы ты, делая одно общее дело с народом, поступал не самовольно, а помогал народу!.. Что мы видим?.. Мы видим, что наши братья, эзгиллийцы, не идут в ногу со всем народом... Так или нет, братья?

Все молчали. Даже ребятишки на деревьях замерли. Меджид, выждав немного, продолжал:

– Я спрашиваю, так или нет, дорогие?.. Почему молчите?.. Конечно, так!.. Несколько лет тому назад народы России, Казахстана, Узбекистана, Армении сказали - быть колхозам!.. И организовали колхозы!.. В Азербайджане тоже... Народ сказал: будем колхозом, - и стал колхозом!.. Однако мы видим, что наши братья эзгиллийцы не идут в ногу со всеми... Как же это так, дорогие?.. Не хотите же вы уподобиться бывшим бакинским бандитам-кочи?!
– Последнюю фразу Меджид произнес сердито, однако тотчас рассмеялся: - Ну, говорите же, так или нет?!

– Нет, товарищ инструктор Меджид, не так!
– отозвался Худаверен-киши. Совсем не так. Кто-то еще добавил:

– Мы не бакинские и не шекинские кочи. Мы - бедные, несчастные эзгиллийцы.

Меджид насмешливо покачал головой:

– Знаю, какие вы бедные... Все у вас есть - и скот, и масло, и шерсть, и хлеб, и сыр!..

– Нет у нас хлеба! Мы кочуем с гор в долину, из долины - в горы, таем как свечи!..

– А зачем кочуете, зачем таете?

– Ради куска хлеба, товарищ инструктор, чтобы прокормиться, чтобы не умереть с голоду!.. Меджид рубанул рукой воздух:

– Нет, братцы, нет!.. Не ради куска хлеба вы кочуете - привычка!.. Все кочевники стали уже колхозом, зимой колхозные отары пасутся внизу, на равнине, их караулят специально выделенные для этого сторожа-пастухи... А ваш хлеб, братья, товарищи, здесь - на лесных полянах, на полях, отвоеванных у леса!.. Днем я смотрел, у вас в горах родятся такие замечательные хлеба!.. Брось сито - на землю не упадет, останется лежать на колосьях. Мой вам дружеский

совет: не кочуйте, не бегайте туда-сюда, не уподобляйтесь цыганам! Живите на одном месте! Кончайте бродяжничать! Разве это жизнь - мотаетесь со всей домашней утварью и скарбом с гор в долину, с долины в горы? Наспех собираете хлеб, кое-как обмолачиваете, ссыпаете зерно в земляные ямы - скорей! скорей! Затем грузитесь на волов, на ослов и - в дорогу! Все здесь, все с вами - и прялки, и щенки, и старухи, все-все!.. В чем дело, куда люди собрались?! Я кочую!.. Зачем кочуешь, дорогой? Что с тобой? Ты ^голоден, томим жаждой?.. Чего тебе не хватает?.. Да ведь твой край, милок, - золото!.. Воды сколько хочешь, земля плодородная, жирная как масло! Сажай - ешь, жни - ешь... Дров зимой сколько угодно, кругом леса, топи печку да грей бока!.. Или тебе приятнее распускать сопли от кизячного дыма на равнине?!
– Меджид умолк.

– Нет, дорогой, если нам не кочевать - мы погибнем, - сказал старик Велимамед.

– Ни у одного из вас даже кровь из носа не пойдет!
– горячо воскликнул Меджид.
– Верь мне, дядюшка Велимамед!.. Вы должны осесть, должны постоянно жить на одном месте, старик! Главное - дружно, крепко, двумя руками, ухватиться за хозяйство, пахать, сеять, жать!.. Понял, дядюшка Велимамед? Да, да, главное - это поднять хозяйство! А хозяйство нельзя поднять, если у вас не будет колхоза. Значит, главное сейчас для вас - колхоз! Для этого мы и собрались сегодня здесь. Я прошу вас всех: станьте с сегодняшнего дня колхозом! Перестаньте бродяжничать, как цыгане! Не будете кочевать - станете людьми! И тогда у вас будет все - школа, клуб, библиотека, все-все!.. Так или нет?..
– Меджид умолк, прислонился спиной к столбу веранды, утер рукой потный лоб, затем спросил: - Кто хочет сказать, товарищи?

Все молчали.

– Вам все ясно?

Люди продолжали молчать.

– Я думаю, ясно... Еще раз повторяю, вы должны раз и навсегда покончить с кочевым образом жизни, осесть! Вопрос с колхозом ясен?

Молчание.

– Я спрашиваю, вопрос с колхозом ясен?.. Тишина.

– Так ясен или нет?! Что вы молчите, как воды в рот набрали?!
– Меджид ткнул пальцем в сидевшего перед ним деда Имамверена: - Дядя Имамверен, я тебя спрашиваю! Ты - аксакал, говори!

Тот помялся, покачал головой, сказал:

– Конечно, товарищ Меджид, после того как весь мир станет колхозом, и мы, как говорится, не будем рыжими... Намазгулу-киши перебил старика:

– Эй, эй, человек говорит не о колхозе! Он призывает вас осесть на одном месте, говорит - не бродяжничайте!

– Нет, Намазгулу, дело ясное...
– прошамкал Имамверен.
– Речь идет именно о колхозе. Об этом говорит человек. Кто-то в конце веранды выкрикнул:

– Верно, верно, дядя! Человек говорит о колхозе! Дед Имамверен простодушно улыбнулся инструктору:

– Клянусь аллахом, товарищ Меджид, ты здесь говорил, как наш родной сын... И мы считаем тебя своим... Я это вот к чему. Будем говорить откровенно...

– Конечно, откровенно!
– обрадовался Меджид.
– Откровенность всегда хороша, дядя Имамверен! Откровенность - это солнечный день, неискренность темная ночь!

– Ай, молодец! Правильно сказал, сынок!.. Так вот, откровенно говоря, мне надо немного подумать, и тогда я отвечу тебе.

Правдивое слово - самое хорошее слово. Главное в слове - правда!

Меджид недовольно покачал головой:

– Сколько лет ты уже думаешь - и все не можешь додумать до конца, дядя Имамверен!..

– Кто ждал год - подождет и месяц, - серьезно ответил Имамверен.
– Я прошу отсрочки - две недели, Меджид.

Инструктор подумал: "За эти две недели он постарается смыться из деревни, хитрец!.." Обратился к другому старику:

– А ты что скажешь, дядя? Твое слово! Тот пожал плечами:

– Что мне сказать тебе, ай, Меджид?! Пусть другие говорят, а я послушаю. Почему я хочу послушать?.. Да потому, что я уже давно в колхозе состою. У меня семья - тридцать шесть человек. Ну, разве это не колхоз?.. Скажи...