Чтение онлайн

– В чем дело?
– спросила она.
– Ты почему так запыхался, а, Тарыверди?

Он помедлил с ответом, сказал:

– Да ничего... Хочу воды напиться...

Налил из большого кувшина воды в чашку, поднес к губам и, не сделав ни глотка, поставил чашку на место.

– Ай, гыз, умираю с голоду. Ты почему так долго возишься? Поторопись. Умираю с голоду!..

– С голоду или от жажды?
– поддела мужа Новраста, смекнувшая, что он попросту сторожит ее от Меджида.

– Послушай, жена, - сказал Тарыверди, - глупо отправлять такую жирную курицу в желудок этого инструктора. Он - обжора!.. Нам

надо и самим покушать. Разложишь еду на три тарелки. А потроха оставь до утра. Когда он уберется, я изжарю их на шампуре. Шевелись побыстрее, жена, заклинаю тебя именем твоего брата Оруджгулу!..

Новраста сказала безразличным тоном:

– Утром придется зарезать еще одну курицу. Надо же проводить гостя. Как ты считаешь?

– Ни за что! Я вижу, ты готова зарезать целого верблюда для своего названого братца, будь он неладен!

Издали донесся голос инструктора Меджида:

– Эй, Тарыверди!.. Товарищ Тарыверди!.. Где ты?! Где же люди?! Куда ты исчез?!

Тарыверди побежал к воротам. Спустя пять минут его голос уже слышался в другом конце деревни:

– Ай, товарищ Меджид, люди с трудом собираются. Говорят, отложим собрание на завтра.

Намазгулу-киши крикнул с веранды своего дома:

– У меня все готово, товарищ инструктор, я жду!.. Только ведь есть поговорка: утро вечера мудренее. Имейте это в виду, дорогие мои.

Меджид отозвался:

– Нечего говорить прибаутками. Дело серьезное - собрание. Пусть сельчане собираются.

Намазгулу-киши в накинутой на плечи бурке вышел из ворот дома навстречу гостю:

– Здравствуй, здравствуй, дорогой товарищ Меджид! Добро пожаловать в нашу деревню! Садам, салам!..

– Приветствую тебя, старик, - небрежно ответил инструктор.
– Как поживаешь? Как дела?..

– Клянусь аллахом, я на тебя в обиде!
– сказал Намазгулу-киши.
– Честное слово, обижен!..

– Не понимаю, за что?

– Как за что?.. Твой дом здесь, а ты остановился где-то на стороне. Слава аллаху, я пока еще не умер!

– Какая разница?.. Ты, Тарыверди - одна семья. Ты не вправе обижаться, старик.

– Верно, Новраста - это я, моя кровь. Однако гость Тарыверди - это гость Тарыверди, а не мой. Понял, сынок?

– Да наградит тебя аллах, старик! Не обижайся...
– Меджид обернулся к Тарыверди.
– Ну, где люди? Где наше собрание, Тарыверди?

– Собираю понемногу, организую.

Намазгулу-киши поинтересовался здоровьем, самочувствием гостя, затем спросил:

– О чем будет собрание, товарищ Меджид, если это не секрет? К добру ли?..

– Только к добру, старик. К дьяволу все недоброе! Будем обсуждать очень важное и нужное дело.

– Очень хорошо, очень хорошо, дорогой товарищ инструктор. А в чем все-таки дело?

– Хотим провести небольшое собраньице.

– О чем?

– О том, о чем будем говорить на нем.

Инструктор Меджид не хотел открываться Намазгулу-киши. Опасался, что старик начнет исподтишка мешать им, собрание не даст ожидаемых в райцентре результатов и поручение Мада-та не будет выполнено.

– У нас народ несознательный, товарищ инструктор райкома, - сказал вкрадчиво Намазгулу-киши.
– Наши люди всегда на всех идут войной! Даже на собрании не могут взять себя в руки, угомониться... Сто раз я говорил, учил: не воюйте, не бранитесь, не ругайтесь, -

нет, не понимают, все делают по-своему. Всякий раз отколют какой-нибудь номер... Начнешь их вразумлять: милые, дорогие, родные, послушайте старших, мы ведь имеем опыт, пожили на свете, знаем людей... Нет, не понимают... Смотришь, переругаются, перессорятся и разойдутся.

– Собрание нужно не мне, а вам, - объяснил Меджид.
– Для вашей же пользы. Сами увидите - только соберитесь.

– Да разве наши понимают? Темнота!.. Глупый народ наши деревенские, товарищ Меджид, - уклончиво отвечал Намазгулу-киши.

– Я сделаю так, что ругани на собрании не будет, - пообещал Меджид.
– Да и кто посмеет шуметь в вашем доме, а, Намазгулу-киши?!

– Может, и не будут шуметь, - согласился хитрый старик.
– Постараемся не допустить войны. Только иногда они все равно воюют. Темный народ!

Он притворно вздохнул.

Меджид начал закуривать, сказал дипломатично:

– Люди всегда есть люди. Говорят: оставь покойника одного в комнате - и тот встанет и разорвет саван.

Однако бывалый Намазгулу-киши был не меньшим дипломатом. Решив показать свои острые рожки, отпарировал:

– Какие они покойники, эй?! Наши эзгиллийцы вполне живые люди! Еще какие живые!..

Старик чувствовал, что на собрании речь пойдет об организации колхоза, которого он до смерти боялся, и хотел заранее сбить спесь с этого самоуверенного представителя райкома.

– В этом году мы опять переселимся, товарищ Меджид, - сообщил он как бы между прочим.

– Куда?

– Куда всегда - вниз, на равнину, к теплу. Сам знаешь, товарищ инструктор...

– Напрасно... Зачем вам это?

– Чтобы жить, чтобы не умереть, товарищ Меджид. Или ты хочешь, чтобы мы здесь, в этих горах, где кончается царство аллаха, превратились в лед? Мы кочевники и всегда кочевали. То соберемся вот так, как сейчас, в одно место, то снимемся - и а дорогу, на равнину, туда, где есть хлеб и тепло.

– Нет, в этом году кочевать не будете, - отрезал Меджид.
– Какой смысл? Травы, сена у вас много, хлеба, я видел, отличные... Лучше ваших мест нет на свете, старик.

Меджид ладонью выбил окурок из мундштука и сразу же начал вставлять в него новую папиросу.

Старик возразил:

– Ошибаешься, товарищ Меджид, зерна в этом году у нас не будет. Увидишь, колосья опять окажутся пустые... Это - горы, они всегда обманывают человека. Если мы зимой останемся в Эзгилли - все подохнем. Загнемся!

– Не загнетесь. Настоящий мужчина никогда не загнется! Настоящий мужчина не боится трудностей!

Меджид подошел вплотную к старику. Тот твердил, как попугай:

– Загнемся, загнемся... Уверяю тебя, товарищ инструктор райкома, все загнемся.

– А я говорю, не загнетесь!.. Иди, готовь место для собрания!
– Меджид крепенько хлопнул по плечу Намазгулу-киши, желая продемонстрировать ему свою силу.

Старик направился к дому.

"Старый хитрый шакал!
– думал Меджид.
– Спрятался под кувшином с медом, под чашками с маслом и сыром. У, кулак! Тигр! Таишься по камышам, по лесам не схватить тебя за хвост... Погоди, буду жив - я выведу тебя на чистую воду, разоблачу! Не увидишь ты скоро Эзгилли как своих ушей! Ясно, это ты подбил дурака Тарыверди продать быков. Погоди же!.."