Чтение онлайн

В канцелярию заглянул Годжа-оглу, послушал-послушал и резко сказал:

– Как ворон, копаешься в этих бумажках!

– Что-о-о?
– грозно возопил Сарваров и прытко побежал в соседнюю комнату, где Субханвердизаде столь же пристально читал протоколы заседаний правления. Слышали, слышали?.. Только подозрительные личности недовольны ревизией! Товарищ Гашем, обратите ваш благосклонный взгляд на этого хмурого председателя, - заранее хочет очернить ревизора!

Субханвердизаде понял, что пора изменить тактику.

– Да ты не бойся, братец, не бойся, - нараспев, с ласковой улыбкой сказал он.
– Нам для докладной записки в центр нужны кое-какие факты. Прежде всего положительного характера, конечно!..

– Так

бы сразу и сказали, - буркнул Годжа-оглу.

– Ну, значит, не догадались, прости, братец, прости!.. По чести говоря, единственный передовой колхоз района - твой. Твой! Об этом убедительно говорят все материалы!
– он похлопал ладонью по папке с протоколами.

Тем временем растерявшийся Сарваров вернул счетоводу ведомости и бухгалтерские книги и с обескураженным видом присел в сторонке на новеньком дубовом табурете.

– Мы, ответственные районные работники, не знаем сна, потеряли покой, дни и ночи проводим в аулах, - горячо восклицал Субханвердизаде, в такт своим словам рассекая воздух крепко сжатым кулаком.
– И что же мы находим в колхозах?.. Глядишь, полдень, а эти злодеи, дети злодеев еще не вышли в поле. Почему? Оказывается, сегодня хоронят старуху, Пери-гары. Видите ли, сознательные колхозники не смеют нарушить адата! В другом колхозе играет зурна... В чем тут дело? Почему? А у них сегодня -торжество обрезания... В третьем ауле затеяли бой быков, - у какого быка лоб крепче, тот и будет племенным производителем! Э, да что там говорить!
– Гашем скорбно завздыхал. Эти колхозные непорядки окончательно состарили меня... Но скажи, пожалуйста, разве один распустившийся цветочек приносит в гору весну? Так и один хороший колхоз, предположим твой, еще не знаменует перемен к лучшему во всем районе. Будь ты, Годжа-оглу, даже семи пядей во лбу, а с такими разгильдяями не справишься. Правильно я говорю?

Почему-то Годжи-оглу повеселел. Не спеша он закурил, выпустил дым из ноздрей.

– В юности я пас овец. Был у нас один такой странный человечище, по имени Намаз. Смотришь, средь бела дня посредине луга, положив дубинку на плечи, знай себе пляшет вовсю... "Послушай, Намаз, что ты делаешь?" - "На свадьбе танцую!.." Или, бросив папаху в кусты, ползет по траве и мычит, как бык. "Послушай, Намаз, что сие значит?" - "У меня схватка с быками!.." А иной раз лежит весь день в тени, как бревно. "В чем дело, Намаз?" - "Э, ночью я обошел весь свет и отбил все йоги!" Прошли годы, после гражданской войны я завернул в Дашкесанлы, узнал, что Намаз чудит по-прежнему, и решил взять его с собою в Баку. И что ж вы думаете? Намаз исправно работал на промыслах и стал совсем другим человеком... Вот и получается, что есть глаза - кривые, а есть глаза прямые. Одни глаза видят весь мир вверх дном, а другие очи видят, что дерево корнями уходит в землю - не в небеса, что правда - всегда правда, а кривда неизменно кривда.

Забавная побасенка Годжи-оглу взбесила Субханвердизале. Но выгоднее было сделать вид, что тайный смысл этой истории его, Гашема, не касается. И с непроницаемым лицом Субханвердизаде сказал:

– Ты бы, братец, покормил нас чем бог послал! А?.. Едкие твои словеса мне что-то не по нутру. Ха-ха!
– И добродушно рассмеялся.

– Да я уж распорядился об обеде, - ответил тоже мирным тоном председатель.
– Сейчас позовут!..

Решив сгладить неприятное впечатление от стычки, Гашем спросил с подчеркнутой заботой:

– Ну, как самочувствие отца?

– Работает. Жернова обтесывает для колхозной мельницы, Старик верен своему ремеслу!

– Молодец! Орел!
– одобрительно крякнул Гашем.
– А вы решили с электростанцией?

– Боюсь, что денег не хватит.

– Так я тебе помогу!
– тотчас же воскликнул Субханвердизаде и повелительно обратился к Сарварову: - Запиши там пятьдесят тысяч! Из моего фонда!..

Тот покорно

выхватил из кармана блокнот, записал, отлично зная, что в специальном фонде исполкома остались гроши, что добрый Гашем-гага сорил деньгами напропалую, снабжая пособиями, чаще всего незаконными, своих приятелей.

Но это не мешало Субханвердизаде, выезжая в аулы, давать направо-налево заманчивые посулы: "Мы перекинем мост через это ущелье!", "О деньгах на школу не беспокойтесь!..", "К осени в каждом доме вспыхнет яркая электрическая лампочка!.."

А если через месяц-другой назойливые председатели колхозов врывались в кабинет председателя исполкома и напоминали, ему об обещаниях, то Субханвердизаде выкручивался.

– Баку срезал все кредиты, братцы!.. Правительство перебросило ассигнования в хлопкосеющие районы!.. Что поделаешь, братцы, у центра свои соображения!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Председатель райисполкома и председатель колхоза вышли на улицу, зашагали, взяв друг друга под руку, по обочине пыльной дороги, и со стороны могло показаться, что они - закадычные друзья, водой не разольешь...

– О Заманове не беспокойся, я все улажу, - благостным голоском сказал Субханвердизаде, ибо считал свою коварную игру еще не законченной, - а ты мне растолкуй, как намерен строить новую деревню? Ведь эти клетушки пора на свалку!

И с отвращением кивнул на сложенные из самана или известняка, крытые камышом домики с узенькими оконцами. У избушек был неприглядный вид, словно они сознавали свое убожество...

Годжа-оглу еще не успел рта раскрыть, как петушком семенящий сзади Сарваров с упоением поддакнул:

– Вы изволили сказать сущую правду, гага!

– Нужно разрушить старую азербайджанскую деревню, беспощадно сровнять с землею!
– властно продолжал Субханвердизаде, крепко прижимая руку Годжи-оглу к своему боку.
– Пусть поскорее возникнет новая, социалистическая деревня, о которой мы так страстно мечтаем!.. Широкие улицы!
– Он растопырил руки, чтобы показать, какой ширины будут улицы.
– Ровные шоссе. Автомобили летят по ним, обгоняя ветер!.. Но, конечно, крестьянам придется года на два потуже затянуть ремни, отказывать себе ив питании, и в одежде. Да-с, пусть потерпят!
– говорил Субханвердизаде.
– Твой колхоз, братец Годжа, вполне способен уже сейчас взяться за такие грандиозные свершения, повести за собою весь наш район!

"Пустобрех ты!
– подумал Годжа-оглу, закусив губу, - чтоб не вырвалось бранное слово.
– Болтун из болтунов!.."

– Конечно, будет очень трудно, но без трудностей ни одно серьезное дело не решается, - продолжал, прочистив кашлем горло, Гашем.
– Будут и потери, и досадные затруднения, порою и неудачи, но самое главное - двигаться вперед, по законам марксистской диалектики перестраивать жизнь!

– Ради советской власти колхозники, разумеется, пойдут на жертвы, - сказал Годжа-оглу.
– И себя как-то ограничат! Но ведь двигаться надо осмотрительно, с точным расчетом. Фундамент надо сперва заложить, а потом уж браться за крышу. Поспешишь - людей насмешишь!.. Вот мы поставили мельницу - колхозники ее видят, они радуются делу рук своих/Конюшня? И конюшню тоже можно, так сказать, осязать, представить, что уже осенью в ней будем держать лошадей. А отвлеченные мечтания мужику непонятны, чужды; сомневаюсь, что они его увлекут.

– Тсс!
– зашипел Субханвердизаде, будто ему наступили на ногу.
– Тсс! Темпы, темпы и еще раз темпы!.. Вот наша позиция. "Постепенно" - это из арсенала правых уклонистов. Проповедуя малые дела: конюшня, баня, мельница вы тащите нас в оппортунистическое болото!

– Да, да, товарищ Гашем постоянно напоминает нам об этой опасности!
– с удовольствием заметил Сарваров.
– Только подумать, какое счастье, что мы работаем под руководством такого боевого марксиста, как Субханвердизаде!