Чтение онлайн

– Домой я тебя провожу, а на кухне сейчас никого нет, не волнуйся, – тоже шепотом успокоил ее Рябинин.

Виракова поджала губы, нашла чайник и вышла из комнаты.

– Присаживайтесь, Наум, – пригласил Андрей.

Меллер присел на краешек стула и стрельнул глазами в сторону двери.

– Красивая девушка. Она твоя невеста? – выдавил он.

– Нет, обычная знакомая. Работает на нашем заводе, навещает меня как… член бюро ячейки.

– А-а! – протянул Меллер.

Вернулась Надежда, объявила, что поставила чайник на огонь, и присела к столу.

– Где пропадали? –

с улыбкой спросила она.

– Посетили литклуб, поэтов послушали, – ответил Андрей.

– Интересно было?

– У нас всегда интересно, – выпалил Меллер, опережая приятеля.

Виракова с любопытством посмотрела на гостя:

– А вы, товарищ Наум, тоже в поэтах?

– Он – один из лучших, – Андрей подмигнул Меллеру.

– Ух ты! – всплеснула руками Надежда.

Меллер стал пунцовым от удовольствия.

– Ну… один из лучших – это, знаете ли, чрезмерное… преувеличение, – опустив глаза промямлил он. – Гм, Андрей шутит… но и мы кое-что создали… М-да.

– Ой, я так люблю поэзию! – обрадовалась Виракова. – Маяковского люблю, Демьяна Бедного и «Двенадцать» Блока.

– Это титаны! – провозгласил, поднимая указательный палец вверх, Меллер. – Мы – таланты меньшего масштаба.

– А вы, товарищ Наум, о чем пишете? – не унималась Надежда.

Меллера вопрос немного озадачил:

– О чем? Да обо всем понемногу.

– О войне? О любви? – допытывалась Виракова.

Меллер уперся глазами в потолок:

– И о войне есть, особенно ранние… Ну и о любви тоже найдутся. Стихотворения пишутся о чем?

О том, что в сердце творится. По воодушевлению, так сказать, – ему было нелегко говорить.

– Надюша, поди посмотри чайник, – выручил Наума Андрей. – Забудем – может и пожар случиться, – он улыбнулся Меллеру.

Виракова поднялась и исчезла за дверью. Наум посмотрел ей вслед и быстро заговорил:

– Андрей, Надежде ведь домой надо, да?

– Так.

– Позвольте, я ее провожу, ну пожалуйста! Ведь вы сказали, что она вам не невеста! А мне она приглянулась.

– Буду признателен, Наум, ежели вы это сделаете. Я и сам хотел вам предложить. Девушка она видная, посмотрите, какая стать! Раз приглянулась, попробуйте завести с ней знакомство, – серьезно ответил Андрей.

– Вы и вправду не против?

– Определенно.

Меллер схватил его руку:

– Благодарю, вы – совершенно мне симпатичная личность! – Он хлопнул Рябинина по колену. – Давай на «ты», а?

– Идет, – согласился Андрей.

Меллер наклонился ближе и заговорщицки зашептал:

– Не говори Надежде о нашем уговоре, ладно?

– Не скажу, Наум, – засмеялся Рябинин.

Удовлетворенный Меллер уселся поудобнее, завертел головой, разглядывая комнату.

– Неплохо ты обжился. Мещанством, смотрю, обрастаешь. – Он указал на комод.

Андрей пожал плечами и закурил. Меллер взял журнал Надежды:

– Ишь ты, «Клуб»! Московский. – Он взглянул на обложку. – Ну да, последний номер, я его видел. Твой?

– Вираковский, – пыхнув папиросой, ответил Рябинин.

– Чей-чей? – не понял Наум.

– Надеждин. Фамилия ее – Виракова.

– А-а, – протянул Меллер и вновь полистал страницы. – Ты сам-то

почитай, прелюбопытнейший журнал. Здесь такие интересные статьи. Где же это?.. Вот, гляди!

Андрей скосил глаза:

– Завтра прочту, оставь.

Наум отложил «Клуб».

– Она кем у вас на заводе работает? – спросил он, кивнув на дверь.

– Надежда? Табельщицей в механическом. Говорит, на рабфак собирается.

– Разумная девушка. И очень, очень фактурная! Дивный народный тип, краса да и только. Я о ней, определенно, стихотворение напишу.

– Ты ее попроси косу до попы отпустить, может, и поэма выйдет, – хмыкнул Андрей.

– Да ну тебя, все шуточки! – Меллер отвернулся, но тут же забыл про обиду и с легкой издевкой спросил. – У тебя-то самого есть девушка, ну, чтоб по-серьезному?

Рябинин погасил папиросу.

– Есть, Наум. Полина. Хочу с ней прийти на твою премьеру. Девушка она интеллигентная, интересуется театром и кинематографом. Я вас познакомлю.

– Интеллигентных не люблю, – фыркнул Меллер. – Они мутные.

– Что значит «мутные»? – не понял Андрей.

– Ну, непонятные, щепетильные… Да и не нашего они класса. Была у меня дочь профессора… – Наум поморщился. – Все учила, как писать, тыкала в нос Брюсовым – фу!

– Как говорится в народе: «на вкус да на цвет»… – пожал плечами Рябинин.

– То-то и оно…

Явилась Виракова с дымящимся чайником, и приятели оборвали разговор.

– До чего же чашки ты красивые купил, Андрюша! – накрывая на стол, отметила Надежда. – Небось дорогие?

– Не очень, – отозвался Андрей и добавил. – На комоде в бумажном пакете пряники, будь любезна, угости Наума, он – большой любитель пряников.

Виракова отошла к комоду и зашуршала пакетом. Меллер выпучил глаза и погрозил Рябинину кулаком. Тот продемонстрировал Науму кончик языка и беззвучно прыснул. Виракова выложила пряники на тарелку и, взяв один, надкусила:

– У-у, вкусные! Где брал?

– У Красильникова, на углу.

Пока Надежда разливала чай, мужчины внимательно наблюдали за ней. Наконец все было готово, и она уселась к столу. Меллер нетерпеливо отхлебнул из чашки и тут же похвалил:

– Чудесный чаек, давненько такого не пивал!

У нас в «Музах» подают этакую дрянь, что нет слов. Да и зачем хороший-то? Знает хитрый Васильчиков – все одно поэты выпьют.

Он хотел прибавить еще что-то, но тут увидел, как Виракова принялась пить чай из блюдечка. Меллер с каким-то восхищенным удивлением наблюдал за ней. Андрей чуть не расхохотался.

– Простите, как ваше отчество, Надежда? – робко спросил Наум.

– Дормидонтовна, – с улыбкой поклонилась Виракова.

– Надежда Дормидонтовна! – умиленно повторил Меллер, отставил чашку и, сложив руки на груди, не отрываясь смотрел на Виракову.

Андрей дал ему насладиться зрелищем священнодействующей над блюдцем с чаем Надежды и спросил:

– Так ты еще и Дормидонтовна?

– А что?

– Ничего, отчество интересное, – хихикнул Андрей.

– Прекрасное отчество! Великолепное! – вскричал Меллер. – Дормидонт – истинно русское имя, весьма красивое, звучное: Дор-ми-донт! Слышите?