Рекрут
Шрифт:
– У меня ничего нет, – простодушно сказал Костя.
Дима не шелохнулся. Автомат по-прежнему висел у него на груди, и снимать его Дима явно не собирался.
– Че неясно? – рявкнул сзади неугомонный напарник Петра. – Ствол давай!
– Не то что? – поинтересовался Дима таким тоном, что Костю аж передернуло.
Некоторое время все молчали, исподлобья зыркая друг на друга. Наконец миролюбиво настроенный Олег примирительно заговорил:
– На заставу вход с оружием запрещен. Вроде бы все это знают.
– Я не собираюсь входить, – сообщил Дима сухо. – Здесь подожду.
Олег озадаченно поглядел на него, потом на Костю, потом опять на Диму.
–
Костя с готовностью снял распущенную по максимуму лямку через голову, но даже пряжку расстегнуть не успел: Дима вдруг молниеносно выпростал руку и сцапал сумку за клапан.
– У меня побудет, – сказал он. – Давай иди!
Напарник Петра сквозь зубы выругался, но снова влезать не стал. Косте показалось – просто не посмел. Побоялся.
Олег молча обыскал Костю, ничего криминального не нашел, поэтому отворил створку и посторонился, пропуская его на территорию заставы.
Солнечный кот на этот раз сидел у колодца и самозабвенно вылизывал задранную кверху заднюю лапу. Перед входом в здание топтался с сигаретой в зубах очередной пограничник, опять же уже Косте знакомый. Скандинав.
Костя ему сдержанно кивнул и вошел сначала в предбанничек, потом в большую комнату.
Внутри за столом сидели сразу четверо и воодушевленно наворачивали что-то из одинаковых жестяных мисок. Когда Костя возник у дверей в кабинет зервара, двое из них, которые сидели спиной, обернулись и уставились на него. Остальные двое тоже глядели, только им оборачиваться не пришлось.
«Как в зоопарке…» – подумал Костя, раздражаясь, повернулся к дверям и постучал.
– Верде! – тут же приглушенно донеслось изнутри.
Зервар Улаф восседал за столом и что-то, сильно щурясь, читал. Завидев Костю, он машинально перевернул жидкую стопочку листов текстом к столешнице.
– Ага! – сказал он скорее озадаченно, чем обрадованно. – Кто пожаловал!
– Здравствуйте, господин зервар! – поздоровался Костя чуточку торжественно. – Меня прислал Виорел. Сам он ранен, поэтому не смог прийти. Я принес от него письмо.
Костя безошибочно вынул из-за пазухи один из двух конвертов, на всякий случай глянул на надпись (господину зервару девятой джавальской заставы Улафу Остбергу), четырежды шагнул, опустил конверт на краешек стола и тут же попятился, чтобы не стоять слишком близко к хозяину кабинета. Второй конверт, предназначавшийся мастеру Хетауцэ, остался у Кости за пазухой.
Зервар надорвал конверт, вынул письмо, прищурился и быстро пробежал глазами.
– Что ж… – сказал он, старательно не глядя на Костю. – Отрадно слышать, что Вь’орел беспокоится о своем бизнесе и о деловой репутации. В том, что он честный торговец, я и не сомневался.
Что-то было не так. Костя это остро почувствовал, но не понимал – что именно. Создавалось впечатление, будто никаких вестей от Виорела тут не ждали в принципе, и внезапное появление его напарника с письмом несказанно удивило зервара. До такой степени удивило, что пограничное начальство впало в замешательство и никак не сообразит – что же делать дальше?
– Как твое имя? – спросил зервар, наконец-то сподобившись посмотреть на Костю.
– Костя, – представился Костя.
Полное имя «Константин» в джавальскую фонетическую манеру не очень вписывалось, поэтому разумнее было сократить. Кроме того, джавальский не всегда располагал к мягким окончаниям, и в устах зервара Костино имя в дальнейшем звучало скорее как «Коста», на итальянский манер.
– Значит, Коста, ты решил
тоже стать честным торговцем, раз во второй раз объявился в Центруме?– Вроде того, – не стал отпираться Костя.
– Тогда тебя нужно легализовать, – сообщил зервар и зычно крикнул: – Йо-он!
За дверью забухали сапоги, и в кабинет ввалился один из едоков из смежной комнаты. С ним Костя тоже сталкивался в прошлый свой визит на заставу.
– Да, господин зервар?
– Оформи по легалке. Данные, пальчики, фото, татуировка – по полной программе.
– Есть, господин зервар!
«Что-то у них тут сплошная уставщина царит, – подумал Костя напряженно. – Не могут попроще, что ли? Оба же земляне. Зервар, хрен норвежский, конечно, постарше. Но все равно как-то дико: "Да, господин зервар!”, "Есть, господин зервар!”, "Будет исполнено, господин зервар!”».
– Пойдем, – пригласил Йон, пропуская Костю вперед.
Следующий час они провели в смежной комнате, где все Костины данные, включая имя, фамилию, возраст, рост, вес, словесный портрет, отпечатки пальцев, были тщательнейшим образом занесены в средней толщины журнал (впрочем, он был крайним в достаточно длинном ряду точно таких же – Костя подметил это, когда Йон снимал журнал с полки), а также сдублированы на специальные карточки аж в трех экземплярах. Потом Костю сфотографировал другой пограничник, ненадолго заглянувший из большой комнаты. Допотопной камерой на треноге, с магниевой вспышкой. Все как положено: фас, профиль, мерная линейка. Костя ехидно заметил: мол, трудно живется без цифровой техники. Пограничник равнодушно отшутился: зато, говорят, помидоры без нитратов.
В завершение процедуры третий погранец из смежной комнаты, как оказалось – фельдшер по совместительству, наколол Косте на правом запястье аккуратную окружность. Под покрасневшей и воспалившейся кожей рисунок пока не был виден, да к тому же на запястье налепили древний тканевый пластырь, пропитанный каким-то пахучим травяным отваром.
Когда фельдшер ушел, Йон рассовал карточки по разным ящичкам, журнал вернул на полку, встал и объявил:
– Все! Теперь ты легальный торговец. До тех пор, пока не попадешься на чем-нибудь запретном, естественно.
Костя, баюкая свеженаколотую руку, встал тоже.
Перед дверью в зерварский кабинет пришлось подождать, пока Йон туда сунется и получит разрешение войти.
– Давай заходи, – велел он Косте через пару секунд и шагнул в сторону.
Костя вновь предстал перед начальником заставы. Йон входить не стал.
– Надеюсь, – сухо произнес зервар, – перекалывать тебе ничего не придется, Коста! В том смысле, что ты останешься законопослушным… и понятливым торговцем. Так ведь?
– Конечно, господин зервар! – поспешил заверить Костя. – Пока я работаю на Виорела, никакой отсебятины! Привыкну, осмотрюсь, оботрусь. В любом краю свои нравы, их лучше бы изучить, чтобы никого не задевать необдуманными поступками.
– Разумно, – кивнул зервар с явным одобрением. – Что ты собираешься делать дальше?
– Поеду в Харитму, встречусь с Хетауцэ, потом вернусь и расплачусь за прошлую ходку, как и написано в письме!
Зервар некоторое время задумчиво глядел на стену поверх Костиной головы.
– Что ж… езжай, – сказал он наконец и полез в ящик стола.
Минуты две он выписывал Косте подорожную (или как там эта бумазея именовалась?), потом проштамповал и бросил на край стола.
– Если власти заинтересуются татуировкой – покажешь, – сказал он. – Поезд часа через два, как раз успеешь на станцию. Все, свободен. Йо-он!