Рекрут
Шрифт:
– Ну что ж… – протянул довольный Виорел, когда Костя закончил наводить порядок. – Раз уж мы все равно пользовались ходами, неплохо бы тебе закрепить джавальский, освоить язык Клондала, да и вообще побольше узнать о Центруме. Так что открываем школу рабочей молодежи, как говаривал мой драгоценный дед Никулаэ…
Косте оставалась только смириться, тем более что новые знания он действительно впитывал с достаточно небольшими усилиями – главное было просто не сопротивляться.
Школа рабочей молодежи функционировала около трех суток с перерывами на еду, сон и телефонные переговоры Виорела.
На четвертый день Виорел
– С Димой, – сказал Виорел так уверенно, что Костя даже слегка удивился, – вообще ничего не страшно. Ты только в душу ему не лезь, не любит он этого. И выпить не предлагай, если с собой захватишь. Запомнил?
– Ничего не бояться, – уныло повторил Костя. – В душу не лезть. Выпивку не предлагать.
– Молодец, – кивнул Виорел. – А что так кисло?
Вместо ответа Костя задумчиво потрогал еще не заживший нос.
– Э-э-э, – протянул Виорел со значением. – Вот насчет этого я тебе и толкую: не бойся! Ты с Димой. На этот раз с тобой все будут говорить почтительно и с некоторого расстояния. Знал бы, что нами заинтересуются, – я бы и в прошлый выход его взял. Но кто ж мог предположить? Больше года торговал себе тихо-мирно, расслабился… А услуги Димы – вещь недешевая.
Виорел в сердцах махнул рукой и в очередной раз прикипел к мобильнику.
Старт назначили на следующее утро.
Разбудил Костю и Виорела звонок в дверь. Костя, зевая, поплелся открывать. На пороге обнаружился худощавый то ли парень, то ли мужчина. Сколько лет – не поймешь, может, двадцать пять, может, тридцать, а может, и все сорок. Глаза черные, чисто выбрит, коротко острижен, физиономия загорелая.
– Дима, ты? – донеслось из комнаты Виорела.
– Угу, – тихо промычал гость.
– Впускай, свои! – крикнул Виорел, и Костя послушно посторонился. Вообще-то, если все, что накануне было рассказано про Диму, правда, то наличие или отсутствие в дверях Кости никакой роли не играло: захочет – войдет.
И Дима вошел; поскольку никто не препятствовал – тихо и спокойно. За левым плечом у него висел небольшой рюкзачок замысловатого кроя и пошива – казалось, он состоит сплошь из чехлов, ягдташей и кобур, зачем-то сшитых вместе, а единого большого отсека не имеет вовсе. Рюкзачок был светло-коричневый, местами – с разводами, под общий фон камуфляжа-пустынки, в который Дима был облачен.
Из комнаты вынырнул Виорел, на ходу поручкался с гостем и пошел умываться. Потом настала очередь Кости. Дима все это время чинно просидел на кухне.
Когда покончивший с неизбежными утренними процедурами Костя выскользнул из санузла, на плите уже шкворчала сковорода с исполинской
яичницей. Над ней колдовал Виорел в трениках и футболке – сыпал какие-то специи с незнакомым пряным запахом. Из Центрума небось прихваченные.Костя подумал, что надо бы тоже облачиться, и дернулся в сторону комнаты, где ночевал.
– Одевайся сразу в походное, – посоветовал Виорел, не отвлекаясь от готовки и даже не повернувшись в его сторону. – Сейчас порубаем, и пойдете.
– Яволь… – вздохнул Костя. – Сэр…
Он вдруг отчетливо осознал, что через какую-то четверть часа снова окажется в чужом и далеком мире, знакомом пока только по скудным впечатлениям первой вылазки да по вчерашним рассказам Виорела. В мире, где могут без затей положить разбитым носом в пол, а то и вовсе пристрелить, не церемонясь и не расспрашивая, кто ты, откуда и зачем здесь очутился.
Непривычно было сознавать это. Однако Костя не колебался – что-то в нем с прошлого выхода определенно изменилось. Правда, он еще не задался вопросом – почему.
Под яишенку Виорел налил по сто пятьдесят.
– Больше не надо, – сказал он. – А по одной не помешает. Да и традиция…
– Тебе ж доктор запретил! – проворчал Костя без особого, впрочем, осуждения.
– Ничего, я выздоравливающий, – отмахнулся Виорел. – Хотя за заботу спасибо!
Он поднял стакан:
– Ну, давайте, чтоб все прошло гладко!
Выпили. И принялись закусывать – прямо со сковороды, можно сказать, по-джавальски, тем более что яичница, щедро сдобренная специями, действительно чем-то напоминала по вкусу тамошнюю пищу.
«Странно, – отметил Костя мимоходом. – Говорил Диме не предлагать спиртное, а сам налил. И тот без разговоров выпил…»
Значит, дело вовсе не в том, что Дима совсем не пьет спиртного. Причина иная.
Додумать Косте не позволили.
– Ну что, внимай, напарник, – принялся наставлять Виорел в промежутках между жеванием. – Дима – твоя охрана. Все решения по существу принимаешь сам. Все решения при любой внешней угрозе принимает Дима, до момента, пока он не сообщит, что угрозы больше нет и ты снова можешь выполнять основную задачу. Это ясно?
– Ясно, – кивнул Костя, удивляясь, почему решимость отправиться в Центрум все еще не покинула его.
– Пункт второй: страховка. Каждый день в семь утра и в семь вечера… ну, плюс-минус, конечно, не по курантам, не минута в минуту! – Виорел отложил вилку и поглядел Косте в глаза – внимательно, цепко. – Запоминай: я буду дважды в день, примерно в семь и девятнадцать часов, ненадолго заглядывать в свою точку выброса. Это на случай если тебе не удастся самостоятельно открыть обратный ход. То есть тылы у тебя прикрыты: если что, возвращайся на побережье и ищи флажок, который я тебе в прошлый раз показывал. Найдешь – сиди и жди. Понял?
– Понял, – подтвердил Костя, несколько оживляясь.
Факт подстраховки его здорово приободрил: в самом деле, вдруг что-нибудь пойдет не так, и самостоятельно открыть ход не получится? Где-то глубоко в подсознании такая мысль зародилась еще вчера, но до поры до времени Костя не позволял ей всплыть на поверхность. А теперь можно было расслабиться: в крайнем случае назад их Виорел вытащит. Ну, придется покуковать, конечно, на бережку, на обрывчике. Но это, в конце концов, не смертельно. А гнаться за ними с Димой, он надеялся, никому не возникнет нужды.