Чтение онлайн

— Эх, Джона бы сюда, — посетовал я. — Возможно, он что-то об этом слышал…

Но даже ту информацию, которой они владели, собирать приходилось по крупицам. Они действовали осторожно и взвешенно, чтобы не давать повода к подозрениям. Пока суть да дело, девушка сменила адрес, перебралась поближе к «Подсолнуху» — жильё там стоило вдвое дороже, но она ощущала себя в большей безопасности. И купила систему сигнализации, которую Тимур отладил и настроил так, чтобы в случае опасности Злата могла отправить ему сигнал SOS. Они были уверены, что Рем не оставит её в покое, рано или поздно появится на пороге с требованием вернуть спрятанное добро. Вопрос заключался в том, когда ожидать визита? Чтобы выяснить это, требовалось понять мотивы бывшего утильщика, и немало часов ушло у них на горячие споры

и бесплодные обсуждения.

Тимур напирал на то, что Серебряков, по всему видать, собирал свою коллекцию долго и тщательно. И на Фабрику явно ушёл не с пустыми руками. Готовился, значит, к походу. Но зачем он туда сунулся, что надеялся там найти и насколько причастен к обрушению Купола, оставалось неразрешимой загадкой. Злата предполагала, что Рем хотел отомстить оговодам и что диверсия на Фабрике — его рук дело, но Акимов отвергал эту гипотезу как слишком эмоциональную. За вторым вопросом, прямо вытекающим из первого, они обратились ко мне. Руководствуясь личными наблюдениями, я должен был сказать, добился ли Рем на Фабрике того, чего хотел. Я крепко задумался. Его нервозность бросалась в глаза, но это показатель недостаточный. Нервозность не говорит ни об успехе, ни о поражении. Но вот то, что он был зол… На огов, на себя, на весь мир. И я покачал головой.

— Нет, не добился. Тогда я этого не понял, а сейчас почти уверен…

— Тогда, — серьёзно сказал Тимур, — всё сходится как нельзя хуже. Свои вещи он забрать не смог, напрямую явиться к Злате побоялся, вот и полез на подземный склад, за новой порцией пластырей. Он хочет повторить попытку, потому что в первый раз оплошал.

Мёдом ему там, что ли, намазано? И какой смысл возвращаться туда, откуда сбежал? Я думал об этом ночью, когда проводил своих гостей, продолжал размышлять и наутро. Пробудившийся мозг подхватил нить рассуждений с того самого места, на котором вчера был застигнут сном. Я пытался собрать воедино всё, что мне было известно о Фабрике. Но вспоминались только истории Эдварда о разных видах огов; об оговодах, мне кажется, не было сказано ни слова. Я представлял их себе некими рабовладельцами, хозяевами ценного ресурса, предпочитавшими отсиживаться в тени. Перестарок удивлённо хмыкнул, когда после завтрака я полез в ТСМ, но расспросами донимать не стал. Через час сетевых разысканий я уже представлял себе в общих чертах всю историю Фабрики.

Основательницей этого предприятия была женщина, современница Гиаза. Судя по всему, оговоды свято блюли матриархальную традицию, так что и в наши дни Фабрикой управляла некая «Мистрис». Промышленным производством биоткани там поначалу не пахло: это был какой-то закрытый научный проект, запущенный с благословения Отца-Основателя. Но у оговодов, похоже, водились собственные деньжата: вскоре по соседству со строящимся городом вырос первый из Куполов Фабрики. Земля под ним была куплена концерном «Органогеникс», сокращённо — «О.Г.», от этой аббревиатуры, как я подозреваю, и пошло гулять по городу словечко «оги».

Отстроившись и заведя собственную охрану, первые оговоды дистанцировались от Церкви. Непонятно было, чем они там у себя занимаются, но, должно быть, какой-то пакт о ненападении всё же действовал, потому что обе стороны соблюдали строгий нейтралитет. Такое положение продержалось до самой смерти Гиаза, а в эпоху безвластия влияние Фабрики резко усилилось. Из тёмной лошадки, неясной окраинной угрозы она превратилась в важнейшего партнёра Трансурановой Церкви. Начались регулярные поставки биоткани. Эти отношения чуть не прервались из-за нового кризиса. Как всегда бывает, самая интригующая информация оказалась и самой скудной. В сети этот текстик был озаглавлен «Конец Первой Лаборатории». Суть сводилась к следующему. В 2124-м году один из огов серии АКУ каким-то образом выбрался за пределы Фабрики; он был захвачен легионерами и содержался в Первой Лаборатории. Что они там с ним вытворяли, неизвестно, но в результате несчастного случая Первая выгорела дотла и не подлежала восстановлению. О дальнейшей судьбе ога в тексте не говорилось.

Случилось это не так уж давно, во всяком случае — уже после моего рождения. После инцидента охрану на Фабрике ужесточили и совсем перестали пускать

посторонних. Официальная доктрина не отражала истинного положения вещей, и хотя Фабрика оставалась верным партнёром Церкви, оги и их хозяева за последние десять-пятнадцать лет превратились в главную страшилку городского фольклора. Этому способствовало и то, ради чего я полез в сеть, — полнейшее отсутствие сведений о работниках концерна «Органогеникс». Получается, Рем был едва ли не единственным сторонним наблюдателем, видевшим Фабрику изнутри. Вот и ещё одна правдоподобная причина, по которой его объявили в розыск. Да, не повезло парню: может статься, он, как и я, желал одного — чтобы его оставили в покое, — но уж слишком много он знал и во многом оказался замешан…

Перестарок просунул голову в дверь и сказал:

— Отдыхаешь? На кухне хлеб закончился. И сахар тоже кончается.

— Сейчас схожу, — вяло отозвался я. Старый транзитник хихикнул.

— Люблю понятливых.

Он зашаркал прочь, а я отодвинулся от ТСМ, откинулся в кресле и напоследок медленным взглядом обвёл все стены. Я бывал в этой каморке лишь несколько раз и теперь осматривал её словно впервые. Здесь Афидман проводил большую часть свободного времени, обучаясь людским обычаям. И здесь же происходила трансляция игры, во время которой он спас меня от призрака.

Вспоминая эти события, я в который раз уже подумал: как это странно, что Афидман живёт, не сознавая своей власти над миром. Вся его огромная сила уравновешивалась столь же огромной незащищённостью. Кокон, которым он себя окружил, стал закономерным итогом борьбы двух этих начал. Попыткой выстроить собственную линию защиты. Только для ога метафоры не годились; всё, что происходило в его психике, тут же материализовывалось вовне. Была в этом какая-то допотопная искренность, свойственная всяким древним чудесам, и мне припомнились слова Эда о фантастических существах прошлого. Казалось, для них мироздание работало иначе, — а вот в основу человеческого мира легли неравенство и несправедливость. И к власти у нас чаще всего добираются подлецы. Этот порядок отражается даже на мелочах: к примеру, мы возим грузы, которые всю Таблицу обеспечивают продовольствием, и всё равно вынуждены стоять в очереди, чтобы сделать своим какой-то жалкий батон. Потому что возим мы, а распределяют — другие. Ну да, я был в плохом настроении и видел окружающее исключительно в мрачных тонах. Прижимая к себе покупки, я выбрался из магазина, и тут же подле меня затормозило авто. Шофёр приглашающе приоткрыл дверцу.

— С продуктами под дождь, а, братишка? Могу подбросить до дома!

Я удивился. Поистине волшебный ответ на моё мысленное брюзжание. Наши местные автолюбители не склонны к такому великодушию. Скорее, окатят тебя с головы до ног из ближайшей лужи, да ещё и обругают попутно за твою неловкость.

— Да нет, спасибо, — поблагодарил я. — Мне тут недалеко. Добегу как-нибудь.

Я ещё договаривал фразу, когда почувствовал под левой лопаткой давление твёрдого предмета. Узнаваемые ощущения, памятные по знакомству с Ремом. Мне опять угрожали оружием. Женщина за спиной негромко скомандовала:

— Садись в машину и не выёживайся… придурок.

Я открыл заднюю дверцу и сел. Моя похитительница плюхнулась рядом. Водитель тронулся с места за миг до того, как она заперлась. Таким образом, вся сцена моего похищения уместилась в несколько секунд. Не думаю, что случайные прохожие что-то заподозрили. Но вот если б я исхитрился послать весточку Перестарку…

— Телефон, — потребовала женщина. Дуло её пистолета по-прежнему смотрело на меня. Пришлось отказаться и от этой возможности сбежать. Подчиняясь отрывистым приказаниям, я достал свой мобильный, вытащил из него аккумулятор и подал похитительнице.

— Молодец, — сказала она. — Остальное спрячь обратно.

Не женщина даже, а девушка. Молодое, насупленное лицо. Но довольно симпатичное. Пряди волос у неё были разного цвета — синие и красные вперемежку. Строгий брючный костюм сидел как влитой.

— Куда мы едем? — спросил я. — И… кто вы такие?

— Союзники, — ответила она на мой второй вопрос. — По крайней мере, пока. Если не будешь рыпаться, тебя не покалечат.

— Не знал, что союзники так себя ведут…

Она пожала плечами.