Раб моего мужа
Шрифт:
Поняв, что с пьяным спорить бесполезно, она накинула пеньюар поверх ночной сорочки и сунула ноги в домашние туфли.
Джеймс схватил ее под локоть и рывком притянул к себе. В бок уперлось что-то твердое и, опустив глаза, Элизабет увидела на поясе мужа свернутый кнут и револьвер в кобуре.
— Что ты задумал? — испуганно спросила она.
— Сюрприз, дорогая. Все, хватит вопросов. Ступай!
Они спустились по лестнице и вышли во двор. В черном небе сияла луна, из кустов доносились звонкие трели цикад. Несмотря на жару, Элизабет пробирала дрожь, и она
Джеймс повел ее через сад, освещая путь фонарем. Свет желтым пятном ложился на дорожку, а все остальное утопало в глубокой тени. Вдруг что-то резко зашуршало в кустах. Элизабет вздрогнула, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Скорей всего это опоссум или еще какой-то мелкий зверек, но ее нервы и без того были натянуты как струна.
Хозяйственный двор скрывался во мраке, лишь тускло светился красным кузнечный горн. Джеймс с пьяным сопением тащил Элизабет за собой, и она не решалась задавать вопросы, боясь его разозлить. От него и трезвого не знаешь чего ждать, а уж когда он навеселе — и подавно.
Впереди показались негритянские хижины. В окнах ни проблеска — все уже спали, измученные тяжелым трудом. Фонарь выхватил из темноты колодец, и Элизабет вспомнила, как навещала Самсона.
К ее изумлению Джеймс двинулся прямиком к той самой хижине и пинком распахнул дверь.
— Подъем, черномазые! — во всю глотку заорал он, вломившись внутрь.
Он втащил за собой Элизабет. В тусклом свете фонаря она увидела, как с койки вскочила перепуганная Люси, а с тюфяка у противоположной стены поднялся Самсон.
— Масса Джеймс? — пролепетала Люси, судорожно стягивая на груди ветхую ночную сорочку.
Муж поставил фонарь на стол и выдвинул два табурета. На один усадил Элизабет, на второй опустился сам.
— Джеймс, что все это значит? — Элизабет пыталась говорить твердо, но голос предательски дрожал.
— Дорогая, ты когда-нибудь видела, как черный жеребец покрывает кобылу? — мерзко ухмыльнулся муж.
— Что?
— Сейчас увидишь. — Он повернулся к Самсону, который в светлых подштанниках стоял у стены. — Эй, черномазый, ну-ка оприходуй девку! — Он кивнул на Люси.
Самсон изумленно вытаращил глаза.
— Но, масса Джеймс… — пробормотал он.
— Ты что-то тявкнул, ниггер? — Джеймс достал из-за пояса кнут. — Живо исполняй приказ!
— Что за бред! — возмущено выпалила Элизабет. — Я ухожу!
Она вскочила на ноги и кинулась к двери, но муж поймал ее за руку и рывком усадил назад.
— Сядь! — рявкнул он. — Вы все будете делать, что я велю. — Он повернулся к забившейся в угол Люси. — Скидывай тряпье, черномазая дрянь!
Негритянка упрямо покачала головой и с неожиданной дерзостью заявила:
— Черта с два, масса Джеймс! Я скорей сдохну, чем рожу вам еще одного раба!
— Ах ты тварь! — вскочив на ноги, заорал Джеймс. — Я забью тебя до смерти, паршивая девка!
Он размахнулся кнутом. Элизабет зажмурилась, услышала резкий свист… но удара не последовало. Открыв глаза, она увидела, что Самсон перехватил кончик
кнута, намотал его на кулак и вырвал кнут у Джеймса из рук.— Нет, сэр! Не бейте ее! — твердо сказал он.
Джеймс побагровел. Он выхватил из кобуры револьвер и нацелил его Самсону в лоб.
— Отдай кнут, черный выродок! — потребовал он.
Самсон не шелохнулся. Тогда Джеймс перевел оружие на дрожащую от страха Люси.
— Живо, или я прострелю этой дуре колено!
— Джеймс, прекрати! — воскликнула Элизабет, в ужасе наблюдая за происходящим.
— Заткнись! — рявкнул муж, не опуская револьвер. — Ну же! Считаю до трех. Раз!..
Самсон швырнул кнут ему под ноги.
— Хорошо, — протянул Джеймс. Он вновь уселся на табурет. — Теперь раздевайтесь.
Негры переглянулись.
— Давай, Люси! Раньше ты не была такой стыдливой, — ухмыльнулся Джеймс. — Вспомни, как ты визжала от удовольствия подо мной.
Люси бросила на Элизабет испуганный взгляд. Ее полные губы отчетливо дрожали.
— Не бойся, моя жена все знает, — небрежно сообщил Джеймс. — Ну же! Снимай тряпье!
Рабыня колебалась. Тогда Джеймс наставил револьвер на Самсона.
— Если ты сию секунду не разденешься, я отстрелю ему яйца. — Он щелкнул курком.
— Будьте вы прокляты, масса Джеймс! — сквозь зубы процедила Люси и стащила через голову ночную сорочку.
Элизабет, кусая губы, опустила взгляд. Ее всю трясло. Джеймс свихнулся! Неужели он и вправду заставит негров заниматься этим у нее на глазах?
— Теперь ты, — велел муж Самсону. — Снимай портки!
Послышался шорох одежды.
— Ну вот, так-то лучше, — заметил Джеймс. — Что же ты не смотришь, любимая? Это представление специально для тебя.
Он схватил Элизабет за волосы и заставил поднять голову.
— Полюбуйся, дорогая. Ручаюсь, ты еще никогда не видела голых африканских самцов.
Она невольно взглянула на обнаженные тела, лоснящиеся в призрачном свете фонаря.
Люси — коренастая, с крутыми бедрами, крепкими ногами и тяжелой грудью, увенчанной большими ареолами черных сосков — смотрела на хозяина исподлобья, ощетинившись как загнанный зверь.
Самсон же стоял спокойно, с гордо поднятой головой. И ему впрямь было чем гордиться. Могучие плечи, развитые грудные мышцы, узкая талия, рельефный живот — его тело напоминало бронзовую статую греческого атлета. С той лишь разницей, что мужское оснащение греческих статуй обычно куда скромнее того, что угадывалось в полумраке между мускулистыми бедрами Самсона.
Вспыхнув от жгучего стыда, Элизабет отвела взор.
Джеймс взмахнул револьвером в сторону негритянки.
— Давай, Люси, сделай так, чтобы у него колом стоял, — приказал он. — Ты же это умеешь.
Негритянка, злобно сверкнув глазами, подошла к Самсону и обхватила рукой его член. Несколько ритмичных движений, и орудие пришло в полную боевую готовность, приняв поистине внушительный размер.
— Смотри, дорогая, и учись, как нужно возбуждать мужчину. — Джеймс держал Элизабет за волосы, не позволяя ей отвернуться.