Раб моего мужа
Шрифт:
Она все пыталась понять, радует или пугает ее этот факт. Не то чтобы она боялась остаться с Самсоном наедине… Он отлично вышколен, обучен манерам и, думается, не причинит ей никакого вреда. Но с другой стороны… Пусть Джеймс и не считает его человеком, но Самсон — это мужчина. Молодой, здоровый мужчина, от которого веет чем-то диким и первозданным. Чем-то, заставляющим вскипать в жилах кровь…
Ах, нет, что за глупости! Элизабет встряхнула головой, словно пытаясь выбросить из нее неуместные мысли. Она, конечно, не такая снобка, как эти спесивые южанки, но заглядываться на негра — это все-таки перебор.
Вернувшись
Самсон помог ей взобраться на лошадь, и Элизабет почуяла, что от него пахнет мылом. Когда это он успел искупаться? Впрочем, какая разница? Не следует обращать столько внимания на слугу.
Устроившись поудобнее, если это понятие применимо к дамскому седлу, Элизабет цокнула языком, и Снежинка пустилась вскачь. День был ветреный, и солнце то пряталось за растрепанными облаками, то появлялось вновь. Слава богу, сегодня нет такой удушливой жары, а значит, прогулка обещает быть приятнее, чем в прошлый раз.
Элизабет выехала на подъездную аллею. Листья могучих дубов шелестели над головой, а позади раздавался топот копыт. Она оглянулась. Самсон верхом на рыжем жеребце ехал за ней. Кто он? Телохранитель или соглядатай? И как он поступит, если она действительно решится сбежать?
С полчаса они проскакали в молчании. Элизабет смотрела на бескрайние поля, где трудились полчища негров, и думала о том, что ей повезло родиться в богатой белой семье. Сложись судьба иначе, пришлось бы и ей горбатиться на плантации и жить в беспросветной нищете.
Интересно, каково это, быть рабом? Как вообще один человек может владеть другим? Кто дал ему такое право? Бог? Но ведь все люди созданы по его образу и подобию, а значит, равны.
Она никогда не была особо набожной, а сейчас ее вера и вовсе зашаталась как молочный зуб. А что, если религию придумали сильные мира сего, чтобы угнетенные массы боялись поднимать бунт? «Вся власть от Бога» говорится в Евангелии. Но как всемилостивый Господь мог поставить над рабами такого подлеца и тирана как Джеймс?
Размышляя о несправедливости мироустройства, Элизабет перестала подгонять Снежинку. Та перешла на шаг, и Самсон на Бруте почти поравнялся с ней. Заметив свою оплошность, он осадил жеребца, чтобы, как полагается слуге, следовать позади. Но Элизабет, устав от молчания, решила завязать разговор:
— Как твоя спина, Самсон? — поинтересовалась она.
— Все хорошо, мисс Элизабет, — ответил он и тихо добавил: — спасибо.
В памяти всплыла убогая хижина, пылинки, танцующие в солнечном луче, и прикосновения ее ладоней к испоротой спине…
— Ты уже был здесь? — Элизабет указала на раскинувшиеся вдоль дороги поля.
— Нет, мэм, не доводилось.
— А плантация твоего бывшего господина далеко?
— Далеко, мэм. Работорговец гнал нас оттуда целый день.
— Ох, бедняги! — вздохнула Элизабет. — Мне жаль, что все так обернулось. Моего мужа не назовешь добрым хозяином.
— Зато вы, мэм, самая добрая белая леди, которую я только встречал, — ответил Самсон. — Когда вы пришли ко мне и дали напиться, мне показалось, будто ангел
спустился с небес. Никогда не забуду, как вы мазали мне спину своими маленькими белыми ручками.Элизабет зарделась от смущения.
— Ну что ты, я вовсе не ангел, — сказала она. — Любая добрая христианка так поступила бы на моем месте.
— Нет, мэм, не любая, — возразил Самсон. — Белым леди обычно нет дела до ниггеров вроде меня. Взять хотя бы мисс Шарлотту — жену мистера Чарльза. Она только нос воротила, когда я попадался ей на глаза.
— Она плохо к тебе относилась?
— Да нет, не то, чтобы плохо. Просто, смотрела на меня как на пустое место. Но вы не подумайте, что я жалуюсь, мэм. Мне и так повезло с мистером Чарльзом. Он был очень добрым. Я даже не припомню, чтобы у нас кого-нибудь секли. Если какой раб провинится, то мистер Чарльз мог так на него посмотреть, что самому отпетому разгильдяю становилось стыдно.
— Жаль, что такого славного человека больше нет, — совершенно искренне произнесла Элизабет. — Сочувствую твоей утрате.
— Спасибо, мэм.
Дальше они поскакали молча. Бедный Самсон! Вот в чем проблема рабства: твоя судьба все время висит на волоске. Хороший, милосердный хозяин может умереть, и тогда неизвестно, в чьих руках ты окажешься по воле злого рока.
Сосны расступились, и впереди блеснула река, за которой лежали владения Паркеров. Выехав из лесу, Элизабет заметила негритянку в красном платке. Она торопливо шагала по мосту, ведя за руку чернокожего ребенка лет пяти.
Женщина обернулась на топот копыт и замерла.
— Рэйчел? — Элизабет услышала изумленный голос Самсона у себя за спиной.
Но негритянка, вместо того, чтобы ответить, опрометью бросилась через мост и юркнула в камыши.
Элизабет недоуменно оглянулась на своего спутника.
— Ты ее знаешь? — спросила она.
— Знаю, мэм… — растерянно выдавил Самсон. — Это Рэйчел — служанка мисс Шарлоты.
— Жены мистера Чарльза? А ребенок?
— Его зовут Тоби. Он сын Рэйчел.
— Но что они делают здесь?
Самсон смущенно отвел глаза.
— Понятия не имею, мэм, — пробормотал он.
— Может, Паркеры купили ее? — предположила Элизабет, вспомнив, что имущество покойного Чарльза Бэйли ушло с молотка.
— Может быть, мэм, — без особой уверенности ответил Самсон.
Элизабет еще раз взглянула на берег. Камыши с шорохом трепетали на ветру, а негритянки с ребенком и след простыл.
— Хм, странно… — Пожав плечами, Элизабет поехала дальше.
Вскоре впереди показалась подъездная аллея, и за темными кедрами забелели колонны особняка. Миссис Паркер несказанно обрадовалась визиту. Она пригласила Элизабет на террасу, где им подали кофе с сандвичами и ореховым пирогом, а Самсону предложили пойти на кухню и тоже чего-нибудь перекусить.
— Ты сегодня без мужа? — спросила Мэйбл, помешивая серебряной ложечкой кофе.
— Да, — кивнула Элизабет. — Джеймс все время занят. Он или осматривает поля, или ездит по делам в Мейкон.
Она понятия не имела, какие у мужа в Мейконе дела, но подозревала, что их главная цель заключается в том, чтобы наклюкаться в салуне. Когда он возвращался домой, от него частенько разило спиртным.
— Скучаешь по нему? — Мэйбл лукаво склонила голову набок.
— Нет. — Элизабет откусила кусочек божественно вкусного пирога.