Чтение онлайн

Сарисс чуть оживает:

— Здесь не так, как в Хораме. Здесь дожди бывают круглый год. А в сезон ливней здесь только ветры сильнее. Ураганы. Шторма — волны высотой с дом…

Амад уже знает, что море — беспокойная стихия, ему делается не по себе.

— Ничего. Каменным домам не страшен ветер. Снимем комнату. Ты будешь меня учить этому… классическому наречию. И писать. Калам надо купить заместо кинжала. Да?

— Да.

Амад отводит прядь с лица Сарисса, и тот смотрит на него. Долго. Так долго… Прижать бы тебя к сердцу, разогнать твою печаль, гюльоглан*.

– ------------------------------------------------

Примечание:

*

Гюльоглан — юноша, прекрасный, как цветок

Всё ворон чёрный зубоскалил

На чёрной ветви за окном.

Лишь утром я

увидел капли

крови,

что оставил он.

* * *

Караванщики собрались затемно и ушли к городским воротам — ждать открытия, чтобы выйти, не теряя времени.

Амад сел в темноте, почесал голову.

Вот теперь подлинно началась новая жизнь. Без оглядки на старое. И хорошее, и плохое — всё ушло, остались только они сами — он и Сарисс — в новом мире. Где, как понимал Амад, им придётся всё доказывать заново и показывать, кто на что способен. Новое место надо завоевать, просто так его никто не отдаст.

Амад поднялся, подошёл к дышащему прохладой окну. За высокой стеной, за деревьями — ох и высокие здесь деревья! — невидимое, колыхалось море.

Спугнул мой сон,

Даритель Благовоний,

негромкий перестук

твоих

сандалий.

Сандалом

И дурманом

Полна твоя сума.

Дай мне суму,

Даритель Благовоний.

С туманом утренним

Отправлюсь я

к реке.

Теперь Амад открыл глаза — спал наяву? Что снилось?

Амад сел на постели с бьющимся сердцем.

И впрямь кто-то прошёл? И кого он видел в окне?

* * *

Утром, настоящим утром, всё забылось. Странное двойное пробуждение — морок ночной — погасло при свете солнца.

Чайки кричали громко. Солнце светило ярко.

Ветер нёс запах рыбы — первого утреннего улова, и отблески серебряной чешуи летали, казалось, повсюду.

Предстояли хлопоты.

Собрали вещи: уже не четыре — только два хурджина осталось у них. Ничего, легче тащить. А сколько придётся побегать, пока найдёшь новое жильё — неизвестно.

— Ну что, пойдём? — успел спросить он Сарисса.

И тут раздался страшный крик.

Кричали

внизу. Так отчаянно и на такой высокой ноте, что Амад не сразу понял, что кричит мужчина.

Сначала просто крик, потом стали различимы слова:

— Бегите, люди! Бегите! Бегите! Зараза! Бегите! — Крик захлебнулся кашлем, рыком, каким-то рвотным спазмом.

Тут только Амад понял, что кричал хозяин постоялого двора.

В доме в одну секунду поднялась страшная суматоха. Люди звали друг друга, спешно собирали пожитки, бросались к дверям, толкались и отшатывались друг от друга.

— Мархуд! Что случилось?! Кто болен? Какая зараза? Что? Кто?

— Бегите все! Бегите! Из города бегите! Охъя! — причитал толстый хозяин, сидя на лестнице и держа залитое слезами лицо в ладонях. Он раскачивался из стороны в сторону, как от сильной боли, и когда отрывал ладони от лица, кричал одно и то же: — Бегите, люди, бегите!

Люди, не спрашивая уже ничего, торопились проскочить мимо него, выводили верблюдов, выкатывали повозки и разбегались кто куда. Часть из них, как увидел Амад, поспешила к городским воротам.

Сарисс неторопливо спустился по лестнице, задержался возле ступеней, где сидел Мархуд.

— Кто болен? — спросил он.

— Сы-ы-ын мой. Бегите, господин. Бегите. Охъя! Весь в волдырях. Горит. О-о-о-о! — снова взвыл хозяин.

Всех, кто это слышал, как ветром сдуло. Амад дёрнул Сарисса за рукав: пойдём, мол.

— Охъя, — беззвучно прошелестел Сарисс.

И с этой секунды с него слетела вся апатия. Словно всё встало на свои места и разом исчезли сомненья и тревоги.

— Амад, не касайся ничего здесь. Хоть и поздно… Иди искать другое жильё. Бери этаж повыше. Руки протирай уксусом. Воду, что будешь пить — тоже подкисляй. Найдёшь жильё — вернись сюда. В дом не входи, встретимся у ворот. Иди.

— А ты?

— А я — лекарь, — улыбнулся он.

Как выяснилось, заболевший мальчик — один из сыновей Мархуда — занемог ещё вечером, но страшная ясность наступила только утром — стали видны пузырьки, усыпавшие всё тело.

Теперь он лежит в задней комнате, куда всем страшно зайти.

— Иди, — сказал Сарисс, и Амад, оглянувшись не один раз, всё же пошёл, подхватив оба хурджина, пошёл искать надёжное пристанище. Хотя и думал — а не разумнее ли плюнуть на мечты и уйти подальше от заразы? Шайтан с ним, с этим Белым Городом…

Найти новое жильё оказалось непросто.

Чтобы было дешевле прежнего, чтобы было безопасное, чтобы Сариссу понравилось — много условий пришлось выполнить Амаду.

Но повезло.

Недалеко от портовых ворот чайханщик согласился сдать домик во дворе. Рядом растёт алыча с золотыми мелкими плодами, прикрывает вход и радует глаз. Сариссу должно понравиться. Место хоть и в людное, но неприметное, защищённое. У ворот — коновязь. Район небогатый, по большей части городская беднота да моряки, но Амад привык жить среди бедняков, и привычное казалось ему безопасным.

Возвращался он с тяжёлым сердцем.

Обманул их Белый Город. Все мечты пустил прахом. Да ещё грозит в этот прах перевести их самих.