Чтение онлайн

Амад не успел рассказать, какая замечательная беседка была на бережку ручья, придуманная многоумными мудрецами — а кем же ещё? — как подошла их очередь. За них, как и за прочих людей Минуш-апы, заплатил караванщик, и друзьям, у которых было только золото и ни полушки меди, не пришлось раскошеливаться. Уф! Шумной, но оробевшей толпой провинциалы ввалились в ворота.

Впрочем, там и без них хватало люда. Бойкие горожане на бегу протискивались между медлительными верблюдами, те толкали ишаков, ишаки истошно вопили от такого поругания, пытались протиснуться обратно на волю, седоки лупили всех подряд — людей и животных, караванщики

призывали всех богов для наведения порядка, но те отмалчивались.

Припасов у путешественников было достаточно — не поскупилась вдова. Денег больше положенного Амад и не думал брать (ещё решит, что он продаёт ласки за деньги, как блудница), а помощь в дороге — это совсем другое дело.

Хурджины со съестным, конечно, уже опустели, но и кроме них оставались у друзей разные полезные вещи. У Амада — кожаная безрукавка, судя по взглядам, красивая, хоть и без всякой вышивки, да ещё кожаные шапки от дождя, верёвочных сандалий было две пары, на каждого, а синие сафьяновые сапоги только одни — Амаду.

Носить их Амад не собирался. Такую мякотку да на ноги — о камни бить, навоз месить? Да ни за что! Только прохаживаться по юнивиси… по местной медресе, где учат корабли строить. Или по дворцу, когда он станет эмиром и у него будет свой дворец. Вот так-то. И не раньше!

А пока Амад запрятал сокровище на дно хурджина. Были там ещё разные мелочи: огниво, шарфы — тонкие, новые, рубахи — длинные, белые. И ножны обнаружил Амад на одном из привалов, разбирая вещи. Ох и вдова, ох и Минуш-апа! — улыбнулся Амад. Ножны были резные, под стать рукояти. Он помнил их — у того же Мархаба-усто, но там он даже не приценивался, какое, денег в обрез! А тут вот… Он провёл пальцем по резьбе, изображающей сплетение трав и ветвей. Нару на рукояти такое изобилие наверняка нравилось.

Не то чтобы грусть сжала ему сердце, нет, но…

* * *

А вот белого верблюда решено было продать сразу же.

Пусть сию минуту деньги не нужны — за общий постой в караван-сарае платил старший из людей Минуш. Сказал, что вдова распорядилась заплатить и за них. Пока яранцы в городе — будет им помощь и защита. Несколько дней. Долго оставаться в Бааль-Белеке — дорого.

Так что надо поторапливаться.

Пока добрались до караван-сарая, пока устраивались в общей спальной зале, пока перекусили — уже и ночь на дворе. Смотреть на красоты белого города было решено с утра.

Не спалось.

Пока шли по городу, много уже увидели и увиденное будоражило воображение.

— Здорово тут! И чисто. Видел? Помоев на улицу не льют. Куда девают?

— Дома очень близко друг к другу. Улочки узкие, еле пройдёшь. Нехорошо.

— А мне нравится! Дома высокие! В три этажа! И ещё выше есть, мне сказали. Вот это город! Куда там Тару! Дворец Сурхана-Саяды перед ним, как курятник. А здесь все дома каменные.

— Первые этажи каменные, а выше дерево. Там не разрешают огонь жечь. Видел? Все верхние окна — тёмные.

— Пожаров опасаются.

— Ну да, при таких-то улочках… Завтра пойдём библиотеку смотреть.

— И юнив… медресе, где учат корабли строить.

— И на море бы успеть…

— Успеем. Вон оно, рядом. Чем зарабатывать будем, а, Сарисс?

Сарисс — сонно:

— Я буду на голове стоять. А ты с шапкой — собирать…

— Или по канату ходить! Здорово!.. Главное, снять жильё и грамоту выучить.

Следующие

дни пронеслись галопом. Везде нужно было успеть: и на площадь, и на базар, и в порт.

Первым делом продали верблюдов. Амад до последнего опасался, что обманут, отнимут — базар дело хитрое, а уж чужой и вовсе опасен.

Из-за людей Минуш или по какой иной причине — все сделки прошли легко, не без торга, конечно, как без этого, без человеческого общения, — но никакой угрозы Амад не чувствовал, продали наров удачно, за хорошие деньги. Вьючные животные были здесь в цене.

За Белую Гору (так Амад успел назвать верблюда Сарисса) просили пять золотых и получили их. Попону, роскошную, новую, синюю попону с чёрными звёздами Амад придержал. Пусть себе лежит на дне Сариссова хурджина — кушать не просит.

И за своего взял три золотых.

Им сейчас верблюды ни к чему. Да и вообще, Амад предпочитал коней (эх, где ты, Ветерок?).

Разжившись деньгами, Амад почувствовал себя веселее и даже начал присматривать кинжал, но Сарисс отговорил: мол, живут они в городе, цивилизованно, здесь закон и порядок, не то что в дикой пустыне. Амад уши развесил и решил пока обойтись своим красивым ножом.

Успели они и на площадь. Площадь была маленькая, а дома огроменные! Ратуша, где уважаемые собираются и решают как быть, Университет, перед которым постоять, задрав голову, и то боязно, библиотека — не такая страшная, но тоже ничего себе, — всё с колоннами, с куполами, непонятно как держащимися над высокими зданиями.

Побывали и в порту — туда вела широкая лестница, вырубленная в скале, на каждую ступень приходилось делать несколько шагов. Амад не утерпел, ткнул Сарисса локтем в бок:

— Скажешь, не великаны строили? Говорят, лестница здесь всегда была. Ещё до города.

Сарисс кивнул, но ответил невпопад:

— Я видел мальчиков — они прыгали в море. Подальше, там, где обрыв. С лестницы не прыгнешь.

Слова ясные, а что сказал — не понять. Амад промолчал.

Когда увидел залив, и лес мачт, и те самые корабли, безоглядно и сразу Амад отдал им своё сердце. Влюбился в бегущих по волнам, в их крылья-паруса и, будь его воля, никуда бы больше не ушёл от пристани, всё смотрел бы на них — крутобоких аргамаков моря, только бы любовался и мечтал…

Мечтал бы построить такой корабль для них с Сариссом и доплыть наконец до горизонта, туда, где небо целует землю…

Но дел было полно. Большой город, особенно когда ты в нём новичок и у тебя великие планы, не располагает к мечтательности.

Амад был полон сил и бегал знакомиться с городом каждый день, а вот Сарисс… Он словно впал в спячку. Большую часть времени проводил на постоялом дворе или гулял с Амадом, но так безучастно, так был погружён в себя, что Амад невольно досадовал: ну вот же он — твой Белый Город, почему не смотришь, почему не радуешься?

Потом перестал тормошить друга, только на море всегда выбирались вместе. Там Сарисс как будто оживал, глаза из тусклых пуговичек снова превращались в драгоценные камни.

— Завтра люди Минуш уйдут. Сегодня надо бы поискать жильё.

— Успеется, — тихо отвечает Сарисс.

Лицо его в прочерках упавших волос, пряди прячут любимого за иссиня-чёрным дождём. Что с ним?

— Сезон ливней, а дождей что-то не видать, — потерянно бормочет Амад.

Кроме твоего дождя, скорпион души!