Путь миротворца
Шрифт:
— Именем королевы, стоять!
Подобно тигру королевский эмиссар бросился на Марка, но тот чуть-чуть его опередил, вылетев за Харисом в окно. Поймав пустоту, Теламон влетел в пустые ведра и горшки, со звоном разлетевшиеся по полу.
Спустя час Марк и Харис перешли с бега на шаг. Шум погони не слышался, каменистая лесная тропа резко уходила в гору, куда не проехать всаднику. Сомнительно, чтобы обвешанные железом рыцари догнали их пешком.
Весь день и половину ночи друзья шли по каменистым тропам, преодолевая подножие Диких гор. Ближе к вершине горного хребта камни становились все больше, лес — все реже. Солнце палило немилосердно,
Последние шаги к Песчаному утесу оказались самыми тяжелыми. Кедры кончились, каменистая тропа становилась все круче, а от палящего солнца закипали мозги. К полудню, когда друзья достигли вершины горного хребта, жара стала невыносимой.
Остановившись на привал, Марк и Харис перекусили подсохшим хлебом и запили водичкой из фляги. Родников здесь не было, и будут они нескоро. Впереди, насколько видел глаз, путь лежал по скалистому горному хребту, где не видно ни кустика, ни деревца. Выжженный песок, голые скалы и огромные валуны по обе стороны хребта, — вот все, что лежало на пути к зеленому плато, которое едва-едва виднелось на горизонте.
— Ты уверен, что нам туда? — спросил Марк, с явной неохотой плестись несколько часов под палящим солнцем.
— А куда ж еще? Я слыхал, там ближайшее поселение поганусов, — отозвался Харис, назвав варваров нелестным прозвищем. Он страдал от бессонной ночи, но держался бодро. Угрюмая мрачность, поглотившая его после покушения на епископа, сменилась привычной неунывающей бравадой. — Не найдем Калигана там, пойдем дальше.
— А сколько до этого? — Марк указал рукой к мерцающему вдалеке плато.
— К закату дойдем. Если спать не будем, то еще раньше.
— Спать? О чем ты, Харис, нужно спешить!
Однако после двух часов беспрерывной ходьбы, Марк пожалел, о своем решении. Ноги подкашивались, разомлевшее от жары тело слушалось вяло, он почти спал на ходу. Глаза слипались, он шел, ориентируясь на спину Хариса. От яркого солнца перед глазами поплыли красные линии, голова закружилась. А в ушах вдруг вкрадчиво зашептал чей-то свистящий голос:
— В цепях безликого, ты бессилен… бессилен…
— Харис! — Марк схватился за книгу и в его руках тут же вспыхнул обоюдоострый меч. — Харис, ты слышал?
— Где? Что? — странствующий рыцарь подумал, что Марк заметил врага и воинственно выхватил меч.
Марк вытянул перед собой Логос, кружась, то в одну, то в другую сторону. Солнце больно ударило в глаза, вызвав потоки слез. Он упал на колени, не понимая, что происходит… в залитых слезами глазах потемнело. Он увидел темный лес, дом на лужайке. Пальцы непроизвольно вздрогнули, нажимая на спусковой крючок самострела. Черная стрела с ленточкой на конце рассекла воздух…
— Не-е-т! — вскричал Марк, окатив эхом окрестные ущелья.
— Маркос, ты что, очнись! Святой-Всемогущий!
Протирая глаза и ожесточенно смахивая слезы на горячие камни, Марк приходил в себя, видя перед собой испуганное лицо Хариса, склонившегося над ним.
— Что с тобой, Маркос?
— Я видел это… я видел… — Марк не хотел говорить, чтобы не воссоздавать картину увиденного, но сказать было необходимо. — Мне показалось… что это я стрелял в епископа.
Лицо Хариса застыло как окаменевшее, казалось, он перестал дышать. Такого изумления на его боевом, закаленном лице Марк не видел никогда. Спустя секунду Харис облегченно усмехнулся, и его лицо вновь приняло прежний неунывающий
вид.— Тебе пригрезилось! Друг отважный, не верь в ту чушь, которую наговорил тебе Теламон. Ты? Стрелял в нашего брата Ортоса? Х-ха! К хаосу такие мысли! Поднимайся. Или нет, лучше отдохнуть.
— Никакого отдыха! — твердо сказал Марк, поднимаясь и ругая себя за то, что допустил в свой разум чудовищную ложь. — Если мы не успеем… нет, мы успеем, успеем!
Через полчаса быстрой ходьбы хребет сузился до тонкого перешейка, по обеим сторонам которого обрывались почти вертикальные утесы, покрытые сыпучим каменистым песка. Узкий перешеек, всего метра три-четыре шириной, вел к чудесному зеленому плато. Там виднелись деревья, кусты, чуть дальше пасся на лугу горный олень. Слева простиралось травянистое ущелье, за которым выступали острые заснеженные пики вершин, справа — торчали верхушки сосен Лунного леса, казавшихся отсюда такими маленькими, как декоративные кустарники в Мелисе.
Подходя к узкому гребню, друзья наткнулись на поваленную табличку из отесанного камня. На ней виднелись закрученные знаки древнего языка.
— Остановись и поклонись, — прочитал Харис. — Это на старокаллиройском, на нем не пишут уже давно.
Чуть дальше перед началом гребня, у белого засыпанного песком камня, валялась еще одна табличка.
— Остановись и поклонись, — снова прочитал Харис и поморщил лоб. — Что бы это значило?
— Похоже, это какое-то предупреждение об опасности на Песчаном утесе.
— Вот и славно. Давно руки чешутся с кем-то подраться.
Они двинулись, не озираясь больше на озаренные солнцем красоты Диких гор. Взор привлекало зеленое плато. Молоденькие деревца заманчиво шумели листвой.
Марку вдруг почудился легкий шелест.
— Харис, что это шелестит?
— Наверное, чьи-то крылья, — ответил странствующий рыцарь, и тут поняв, что сказал, остановился, чуть не клюнув носом в камни.
— Харис!
— Святой-Всемогущий!
Длинная, кривая пасть крылатого существа, полная мелких зубов, щелкнула всего в метре от носа Марка. Громадная птица, напоминающая орла, с клювом как у древнего ящера-птеродактиля, вынырнула прямо перед их изумленными лицами. Размах крыльев достигал метров семи. Покрытое блестящими темно-коричневыми перьями тело выглядело как грозная броня. Невиданный орел гаркнул, раскрыв длинный, усеянный зубами клюв, и завис, махая крыльями, будто предупреждал, что непрошеным гостям здесь проход запрещен.
— Что это? — прошептал Марк.
— Не знаю, — шепнул Харис в ответ, натягивая шлем и выхватывая меч. — Животное. Просто животное.
Марк и сам понял, что на нечисть это существо не похоже: в его глазах не прослеживается разум, оно не вызывает, от него не веет злобой. Но это вовсе не означает, что оно безобидно.
Диковинный орел замахнулся клювом Марку в лицо — тот в последний миг успел отклонить голову. Харис запрыгал, пытаясь ударить мечом, но существо поднялось на безопасную для себя высоту.
— Убирайся, животное! — выкрикнул Марк. — Пошел прочь, птицеящер, пошел отсюда, пошел!
Птицеящер резко взмыл вверх и, гаркнув, обрушился сразу на обоих. Свет померк в очах Марка: он снова едва избежал страшного клюва, пригнув голову. Харис свалился с ног, сбитый исполинским крылом.
— Бежим! Харис, бежим! — закричал Марк.
До конца Песчаного утеса оставалось всего сотни две шагов. Друзья бросились со всей прыти, размахивая мечами и крича. Птицеящер кружил, делал петли и постоянно метил клювом в голову Хариса. Один раз он таки ударил по шлему странствующего рыцаря и вцепился когтями в его походный мешок. Рванувшись вверх, птицеящер чуть не унес Хариса в когтях.