Чтение онлайн

— Я найду тебя! — заорал Марк так, что привел в волнение спящий лес. Закружили разбуженные птицы, горланя на всю округу об опасности.

Хранительница помешала ему рвануться в чащу, с дикой силой оттолкнув к дому.

— Дурак! Быстро в дом! И не высовывайся!

Выхватив метательный кинжал, она бесшумно как кошка помчалась к темным зарослям. В ее приказе было столько раненой ярости, что он не посмел ее ослушаться.

Марк вернулся в дом. В гостиной уже горели четыре ярких свечи, Иалем суетился, зажигая дополнительные. Харис возился с раной уложенного

на кровать епископа, пытаясь остановить кровь. Флоя таскала чистые тряпицы, марли и миски с водой.

— Я позову на помощь, — с испуганным лицом прошептал Иалем и бросился из дому.

Марк опустился на стул. Его разум словно восстанавливался после тяжелого гипноза. Голова болела уже не от удара о землю, а от шока: только что он стоял рядом с ним, говорил, а теперь… нет, он не умрет, этого не может быть! Епископ будет жить, надо верить, верить! Харис что-то беззвучно бормотал, и из обрывков фраз Марк слышал только слова «сердце» и… «смерть». Изнутри рвалось желание завопить «НЕТ! ОН НЕ УМРЕТ! ОН БУДЕТ ЖИТЬ!», но Марк был полностью обессилен. К счастью, его никто не трогал, все были заняты епископом, который неподвижно лежал на перепачканной кровью постели и не подавал признаков жизни.

— Он будет жить? — решился спросить Марк.

Хранительница и странствующий рыцарь молчали.

«Пожалуйста, пожалуйста, скажите да!»

Харис вытер рукавом выступивший на лбу пот. После сложной перевязки его пальцы были перепачканы кровью.

— Задето сердце… остается уповать на Всевышнего.

— Это был не даймон. Стрелял человек, — уверенно сказала хранительница. — Я обшарила все вокруг, но он исчез. Маркос, почему он стрелял в него, а не в тебя?

— Я… я не знаю… — догадки возникали стремительно, одна страшнее другой. Но высказывать их Марк не мог, боясь собственных слов.

Со двора донесся стук копыт, и через минуту в гостиной стало тесно, как на мелисском базаре. Двое армейских лекарей в белых накидках поверх кольчуг, на которых красовались эмблемы Армии Свободы, склонились над епископом, деловито щуря глаза. Через толпу рыцарей и крестьян-соседей прорывался эмиссар Теламон.

— Что все это значит? Объяснись, миротворец.

Марк поднялся со стула, предчувствуя неприятную процедуру допроса.

— Я не видел, кто стрелял. Наверное, стрела предназначалась мне. Мы стояли во дворе и беседовали…

— О чем? — Теламон подошел вплотную, дыша в лицо. Из-под золоченой кольчуги торчал воротник белой рубашки, очевидно, королевский эмиссар одевался наспех.

— Какая разница о чем? — с горьким раздражением бросил Марк.

— Это мне решать, какая разница. Отвечай живо: о чем вы говорили?

— Так, ни о чем.

— Епископ Ортос не тот человек, чтобы говорить ни о чем, — проговорил Теламон с подозрением и кивнул головой маленькому писцу с пером и бумагой. — Записывай, все записывай. А ты, миротворец, показывай, где это случилось.

Пришлось показать место их последнего разговора, рассказать, как вскрикнул епископ, как

упал. Теламон внимательно слушал, изредка задавая коварные вопросы, а писец молча скрипел пером, умудряясь делать записи в своем свитке на весу.

— Епископ стоял лицом к лесу?

— Да, а я спиной… потом он сбил меня, я ударился головой о землю, чуть не потерял сознание.

— Ты долго лежал?

— Не знаю. Может, полминуты, а может, минуты две… не знаю.

— Кто-то может подтвердить твои слова?

— Нет, мы были вдвоем… Епископ Ортос подтвердит, когда поправится.

— Если поправится! — безжалостно уточнил Теламон.

Марк, понимая к чему сводится весь этот допрос, выпалил прямо:

— Я под подозрением?

— А ты догадлив, миротворец!

— Как я мог в него выстрелить, стоя рядом с ним? — в отчаянии вскричал Марк, почувствовав, что ему готовят смертельную ловушку.

— В отличие от лука самострел обладает той способностью, что может стрелять в упор, — осведомил его Теламон.

— Да зачем, зачем мне покушаться на жизнь своего проводника?

— Это мы выясним.

— Спросите служителя Иалема, спросите моих друзей… — запаниковал Марк.

— Мы всех спросим, не беспокойся, — Теламон обернулся к писцу. — Собери людей, нужно опросить всех в округе. Ночь лунная, кто-нибудь да видел убийцу.

Теламон подошел к колеснице и, обернувшись к ошеломленному подозреваемому, добавил:

— Изволь провести эту ночь в доме, миротворец. Никуда не выходи. Если выяснится, что с епископом Ортосом решил свести счеты ни кто иной, как ты… — Теламон помедлил. — Пожизненного Шарата тебе не избежать, я обещаю!

Марк вернулся в дом и в полном изнеможении рухнул в плетеное кресло, чувствуя, что еще минута, и он сойдет с ума. Епископа перенесли в верхнюю комнату, оставив внизу одного сонного, зевающего воина с копьем. Сверху слышались приглушенные голоса лекарей, которым пытались помогать Харис, Никта и Флоя. Иалема нигде не было, вероятно, Теламон забрал его на допрос свидетелей.

«Пусть ищет, — рассеянно думал Марк. — У него нет никаких доказательств. Да и сам Ортос подтвердит мою непричастность, когда придет в себя… не может же быть, чтобы он умер! Нет, он не умрет, это просто исключено!»

Наступало утро, под которое Марк крепко уснул. Спал он недолго.

— Вставай, Маркос!

Сквозь разлипающиеся веки он увидел тормошащую его хранительницу.

— Что с Ортосом? — холодея, спросил Марк, мгновенно сбросив с себя сонный дурман.

— Он еще жив…

— Что значит еще?

— Он хочет что-то сказать тебе.

Марк взлетел вверх, чуть не сбив стоящего в дверях лекаря. Неестественно бледное лицо епископа казалось парализованным, глаза устремлены в одну точку. Стрелу из него извлекли, но на груди через перевязь проступало кроваво-черное пятно.

— Брат Ортос, как вы? Как вам помочь? — бросился к кровати Марк, но Харис предостерегающе остановил его.

— Он не может говорить. Стрела была отравлена.

Марк, недоумевая, переводил взгляд от него к епископу.