Птица и череп
Шрифт:
Но вопреки желаниям Шина и его раздосадованности ситуацией, головокружение постепенно отходило на второй план, в голове немного прояснилось, но оставалось это фантомное ощущение, словно бы шестеренки крутились недостаточно быстро. Может быть, так оно и было. Медленное и спокойное мышление, словно бы связь с источником погрузила его в первородный кокон, из которого он пришел, и в который теперь вернулся, напоминающее отчасти ощущение дома. Дух держал его за предплечье, ничего серьезного, просто одно единственное теплое прикосновение и немного прохладная стена за спиной приводили состояние Шина к норме. Он снова закрыл глаза, смирившись с обстоятельствами (хотя и не до конца) прислонился затылком к стене. Думать о чем-либо вообще не хотелось, сознание плыло в неге небытия, в голове оказалось совершенно пусто, ничего его не
– Что это вообще такое? – спросил Шин тихо, наконец, открывая глаза, чтобы видеть. Мир плыл, но плыл красиво. Приятно плыл, как волны.
– Побочные эффекты, – Дух пожал плечами, не стараясь особо объяснять, но затем, видимо, сжалился и добавил. – Притяжение, связь с источником, прочие магические штуки. Моя ошибка. Не надо было тебя трогать.
Очевидно, Дух злился. Но страха от ситуации внутри Шина не было, даже если он думал, что эта злость направлена на него, только необъяснимое спокойствие, словно туман окутывающее все существующие до этого проблемы. Проблемы прекращали свое существование, они плавали в омуте из пустоты и растворялись в ней. Но несколько вопросов плыли в этом омуте вместе с растворяющимися проблемами, ещё не успев до конца сформироваться: например, когда это Дух вообще его трогал? Затем он вспомнил про женский голос, который слышал рядом с собой, что вынудило его усмехнуться: забавная ситуация. Не было злости, необоснованного негодование или чего-либо ещё, что могла принести за собой идея об источнике. Шину хотелось задавать вопросы, потихоньку всплывающие из омута, тянуло разговаривать. Он, в конце концов, ничего не мог, кроме этого.
– А ту девушку трогать было можно, да? – он решил задать этот вопрос, хотя не понимал, почему тот в принципе возник в его голове, если он только слышал голос и не знал, что на самом деле происходило вокруг.
Хватка на руке сжалась чуть сильнее, Шин ощутил и увидел, как Дух приблизился к нему, практически оказываясь лицом к лицу, но единственное, что проскользнуло в этот момент в голове Шина – незначительное бесполезное замечание о том, что Дух был выше. Он не чувствовал ни страха, ни волнения, ни чего-либо вообще, кроме всепоглощающего спокойствия. Может, это было побочным эффектом от “магических штук”. Ещё Шин ощутил теплое дыхание на своем лице, и мысль о том, нужно ли духам в целом дышать или это тоже побочные эффекты, также незначительно проплыла в его омуте пустоты да там и утонула.
– Полагаю, это не твое дело, – прозвучало совсем близко и совершенно точно недоброжелательно. Шин практически ощущал тепло кожей лица, не до конца уверенный в его существовании, но это только вызывало у него улыбку, вместо того, что должно было быть на самом деле: неприязнь, страх, панику и желание скрыться как можно дальше – всё, что сопровождало его раньше в вопросах, касающихся Духа воздуха. Скрываться ему не хотелось. Ему хотелось быть здесь, и это желание точно не являлось рациональным.
– Вот, значит, как, – улыбаясь, продолжал Шин, сознание было ясным и спокойным как никогда, решительным, бесстрашным, и не слишком способным думать, прежде чем говорить. – Заманиваешь невинных девушек в свое логово незначительными прикосновениями, чтобы потом они возвращались снова и снова?
Он практически ощутил, как Дух оскалился от злости, словно на уровне энергии перенял его настрой, как его самого впечатало в стену. Удар об стену был немного болезненным, но не настолько, чтобы подавать виду, или давать повод для издевок. Но на губах Духа промелькнула короткая ухмылка, которую Шин не успел расценить как что-то обозначающую из-за того, как быстро та испарилась, превратившись в безразличное выражение, сам он отошел на шаг назад, отпуская, наконец, Шина. Жаждущая контакта с источником часть сознание взбунтовалась, Шин едва заметно подался чуть вперед и тут же замер, подавляя это спонтанное действие.
– Пока что возвращаешься только ты, – вздохнул Дух. – И это прямо противоположно тому, на что, в твоем представлении, я могу рассчитывать. Или это твой план?..
От вернувшейся, но совершенно иной, направленной на другое эмоциональное восприятие, ухмылки в конце фразы Шин вздрогнул, его нервозность и шлейф страха обрушились на него, как только Дух отпустил. Никакого недомогания он больше не ощущал, скорее всего, пока не
ощущал, но всё то волнение и ощущение опасности, что, как ему казалось, больше не важны и существуют где-то вне, вернулись и заставляли нервную дрожь постепенно заполнять каждую клеточку организма.– Никаких или! – резко ответил Шин, ощущая, что голос едва слушается его, он хрипел и часть звуков прозвучала слишком тихо, затем он позорно попятился к двери, но никто и не собирался с ним что-то делать.
– Хорошо, что мы пришли к соглашению, – кивнул ему Дух с натянутой и, очевидно, неискренней улыбкой. – Я бы предпочел не пересекаться с тобой больше, но… – он вздохнул так тяжело и несчастно, что Шин на секунду ощутил что-то, напоминающее жалость. Хотя, зачем было жалеть того, кто в ситуации даже не являлся жертвой. Дух был слишком… благосклонен для великого существа, тем более к такому простому парню, как Шин, и не было ни единой причины, почему он должен был быть таким. Ни единой. Шин знал это, а потому переспросил:
– Но?..
Дух поднял руки к лицу, надавил на глаза кончиками пальцев в этаком жесте окончательного отчаянья, чуть сжал переносицу, словно это могло ему помочь решить его проблемы. Подобные чисто человеческие жесты от Духа заставили Шина воспринимать его не как бессмертную энергетическую сущность, а как кого-то похожего на Лану. И это было абсурднее некуда. Затем Дух повернулся к Шину с таким обреченным выражением во взгляде, что тот остановился в своей попытке медленного отступления, замер на короткое мгновение, чтобы услышать что-то, что должен был дослушать хотя бы из вежливости. Но на деле Шин просто хотел узнать, что скрывается за этим отчаянием.
– Я не хочу этого делать, но придется, – сказал Дух. – И если… такое случится снова, приходи, потому что вряд ли ты хочешь умереть просто так.
– Не трогай других людей, – вырвалось у Шина вместо ответа.
Дух посмотрел на него удивленно, а после рассмеялся. Не весело, а практически обреченно. Нервно и натянуто.
– Да уж, мне хватит и одного примера.
Шин решил ничего больше не говорить, пока не испортил ситуацию окончательно, стремительно покинул кабинет, вылетел за дверь, едва не задевая её. Тот самый кабинет, с дурацким аквариумом и панорамным окном, которые не имели к его проблемам никакого отношения.
Думать ему хотелось ещё меньше, чем в тот момент, когда он находился под влиянием… этого. Шин понятия не имел, что это такое, кроме осознания того, что контакт с источником способствует нормализации состояния и, видимо, лучшей адаптации. А бонусом практически уничтожает отрицательные эмоции, и, по его субъективным ощущениям, напоминает форму наркотической зависимости. Адаптация Шину была бы очень кстати, а вот зависимость точно нет. Он представлял зависимости только в своем воображении и никогда не испытывал на себе, но в данный момент ему казалось, что ситуация была максимально близка к тому, чтобы легко вставать в один ряд с наркотиками. Спокойствие, умиротворение, ощущение счастья – да большинство было бы готово в очереди строиться ради подобной радости из ничего.
Помощь Шину тоже была бы очень кстати, только… не так и не от него. Потому что выглядело это… ужасно. Хотя ничего не происходило, но… Шин ощущал себя слишком странно, когда прокручивал воспоминания (потому что в самой ситуации он был близок к желанию остаться в ней навечно), чтобы воспринимать ситуацию как норму. Даже при том, что всё, что удалось запомнить – эмоции, и все сплошь положительные.
Дух тем более не выглядел как тот, кто был готов помогать всем подряд по поводу и без. Даже при наличии у него какой бы то ни было причины, неизвестной Шину, зачем было бы впадать в такой чистейший альтруизм? Самый главный вопрос, который Шину не давал покоя: нужен ли был Духу какой-то повод, или он просто был добряком, помогающим всем, или это акция разовая? Вернее, нет. Главный вопрос звучал иначе: Как Шин связан со всем этим? Зачем Духу влиять на его… адаптацию? Куда делся старый добрый естественный отбор? С одной стороны, Шин понимал, что дело было не в нем самом, а в чем-то, о чем он и знать не знал, в некой случайности, в стечении обстоятельств. Его рациональная сторона говорила именно об этом. Но, с другой стороны, ему хотелось думать, будто бы он что-то значит. Может быть, хотя бы немного и он достоин чего-то близкого с избранностью?