Прятки
Шрифт:
Но это не помешало ему встать перед заряженным оружием, чтобы защитить меня, и он даже не растерялся.
Удивительно, но никто из них не смеется и не дает понять, что считает меня ненормальным за то, что я испугался.
— Хочешь, чтобы мы пошли с тобой и сообщили об этом? — спрашивает Феликс.
Я качаю головой. Я не доверяю кампусным полицейским и предпочитаю не попадать в их поле зрения, учитывая все, что у меня сейчас происходит.
— Думаю, я просто хочу забыть об этом. — Я перекладываю книги под мышкой и переношу кофе в свободную руку, чтобы лучше все удержать.
Я
Сильная челюсть и полные губы под темным капюшоном.
Я настолько ошеломлен этим образом, что роняю кофе из рук. Я отчаянно пытаюсь его поймать, но резкое движение лишает меня равновесия, и книги, которые я несу в руках, выскальзывают из моих рук.
Близнец рядом со мной протягивает руку с той же молниеносной реакцией и каким-то образом ловит мой стаканчик в воздухе, удерживая его в вертикальном положении, чтобы ни одна капля не пролилась.
Моим книгам не так повезло, и они падают на землю одна за другой с громким стуком, но я настолько ошеломлен этим безумным ловким движением, что едва замечаю их.
— Как, черт возьми, ты это сделал? — спрашиваю я с недоверием, когда он возвращает мне стаканчик.
Наши пальцы соприкасаются, когда я беру стаканчик, и по мне пробегает дрожь, а желудок сжимается от этого простого прикосновения.
— Я ловкий, — говорит он, и меня охватывает странное чувство дежавю.
Глубокий и хриплый голос в моем ухе, когда сильные руки обнимают меня и прижимают к твердому как камень телу.
Тот же голос, который говорил со мной через камеру и помог мне пережить нервный срыв, когда я обратился к нему за помощью.
Моя шея и грудь так горят, что кожа горит от смущения, когда я пытаюсь выкинуть эти мысли из головы, прежде чем я сделаю что-нибудь глупое, например, смогу убедить себя, что один из близнецов Хоторн — мой преследователь.
Я поспешно опускаюсь на колени, чтобы поднять книги, что дает мне повод не смотреть ни на кого из них, пока я пытаюсь привести мысли в порядок.
Близнец рядом со мной тоже становится на колени и помогает мне собрать книги, от чего моя кожа становится еще горячее, а мозг зацикливается на мысли «не говори ничего глупого, не говори ничего глупого», пока я неловко пытаюсь поднять книги и роняю их.
— Не беспокойся о том, чтобы доложить об этом придурке, — говорит другой близнец. — Я отправил фотографии, которые сделал, главе службы безопасности Белмонта. Этого будет достаточно, чтобы его уволили и выпроводили отсюда.
— Спасибо, — говорю я, кажется, уже в десятый раз.
— Без проблем, — улыбается он. — Я никогда не упускаю возможность наебать охранника Белмонта. Эти мудаки должны понять, что они — просто человеческие пугала, предназначенные для того, чтобы отпугивать нас, больших и злых мальчиков, а не реальная сила, обладающая какой-либо властью.
— Этот парень явно не получил меморандум, — говорю я с дрожащей улыбкой, пока его брат складывает последнюю из моих упавших
книг на стопку, которую я держу в руках.— Да, не получил, — соглашается он. — Однажды они вытащат головы из задниц и поймут, какова их роль здесь. А пока я буду делать все, что в моих силах, чтобы они получили то, что заслуживают.
В его улыбке есть что-то по-настоящему магнетическое, и это не имеет ничего общего с тем, насколько он безумно красив. Она уверенная и немного дерзкая, но большая и яркая, с той хаотичной энергией, которую я заметил в его взгляде.
Мои щеки краснеют еще сильнее, когда я встаю и пытаюсь сосредоточиться на стопке книг в моих руках, а не на великолепных мужчинах вокруг меня.
Я почти теряю равновесие с книгами в руках и кофе, когда встаю, но близнец рядом со мной помогает мне удержать их, чтобы они не упали на землю. Наши пальцы снова соприкасаются, и в моем животе снова возникает это странное чувство, а все мое тело словно загорается, как фейерверк.
Боже мой, это становится смешным. Мне нужно взять себя в руки, пока я не сделал что-нибудь по-настоящему постыдное.
Я быстро бормочу ему спасибо и прижимаю стопку книг к груди, все еще чувствуя себя не в своей тарелке от того, что на меня направили пистолет, а также от того, что парень, которому я помог и которого едва не убили, бросился мне на помощь и встал между мной и оружием.
Он знает, кто я? Кто-нибудь из них знает, что я сделал?
— Мы опоздаем на урок, — говорит Киллиан Феликсу голосом, полным нежной привязанности.
Феликс улыбается своему сводному брату, и мягкие выражения на лицах обоих подтверждают, что между ними определенно что-то есть и они определенно больше не ненавидят друг друга. — Да, ладно. — Он снова смотрит на меня. — Ты уверен, что все в порядке?
— Уверен. Спасибо за… — Я машу рукой в сторону ворот.
Феликс улыбается и прижимается к Киллиану еще ближе.
— Я просто рад, что мы были там. Не хочу даже думать, что бы сделал тот парень, если бы никто не вмешался.
— Да, что-то подсказывает мне, что для меня это закончилось бы плохо. — Я слабо улыбаюсь ему.
Феликс выглядит неуверенно, но он машет мне рукой и позволяет Киллиану увести его, и они вместе уходят по тропинке.
— Увидимся позже, — говорит близнец, который, похоже, не оказывает на меня никакого влияния, и улыбается мне.
— Увидимся. — Я улыбаюсь в ответ.
Он хлопает брата по плечу, отвлекая его внимание от меня.
— Хочешь пойти на скалы? Уверен, я смогу побить твой рекорд без обмана.
Его брат бросает ему самоуверенную улыбку, от которой у меня встает член.
— Вызов принят. — Он бросает взгляд на меня. — Пока.
— Пока, — глупо бормочу я, когда близнецы уходят вместе, их каждое движение идеально синхронизировано, они идут по тропинке с уверенностью двух красивых парней, которые знают, что они недосягаемы.
Я смотрю им вслед, пока они не исчезают из виду, а затем направляюсь к ближайшей скамейке и падаю на нее. Теплый кофе выплескивается из стаканчика на мою руку, когда я опускаюсь на деревянное сиденье и бросаю книги на скамейку рядом с собой, чтобы достать телефон из кармана.