Прятки
Шрифт:
— Что за хрень? — Я бросаюсь к комоду, чтобы посмотреть, как, черт возьми, он взял моего коня, когда я был в одном ходу от того, чтобы поставить ему шах.
— Сукин сын, — бормочу я, когда вижу, что он сделал. Я был так сосредоточен на том, чтобы заманить его короля в ловушку, что не заметил, что его слон имел прямой ход к месту, куда я переместил своего коня.
Это была ошибка новичка, и я несколько минут изучаю доску, прежде чем решить, какой будет мой следующий ход. Если все пойдет по плану, я должен победить его за четыре хода.
Убедившись, что нет никаких лишних
Когда я возвращаюсь к месту, где оставил корзину с туалетными принадлежностями, мое внимание привлекает что-то на столе, и я резко поворачиваюсь, как будто ожидаю, что это что-то взорвется или встанет и начнет гоняться за мной по комнате.
Между краем стола и нижней частью клавиатуры лежит длинная черная коробка, похожая на коробку для ожерелья, но более высокая. На ней лежит идентичная коробка примерно в два раза меньшего размера, а рядом с ними — моя коробка с головоломками.
Из любопытства я подхожу к столу и несколько секунд смотрю на коробки. Это какая-то игра? Или, может быть, подсказка? Не похоже, что они были поставлены туда по какой-то конкретной причине, и я осторожно беру меньшую коробку.
Она тяжелее, чем я ожидал, и я готовлюсь к… чему-то, медленно поднимая крышку.
Внутри лежит что-то похожее на сложенный серебряный нож, но это не обычный карманный нож, не нож с выкидным лезвием и не что-то, что я могу опознать. Он примерно длиной с мою ладонь, и лезвие, и рукоятка изогнуты, так что он немного похож на сложенный овал. Сверху и снизу лезвия, рядом с рукояткой, есть выступы, а на конце рукоятки есть кольцо, похожее на петлю для пальца.
Осторожно вытаскиваю лезвие и защелкиваю его на месте. Оно движется плавно и с очень небольшим сопротивлением, а само лезвие толстое и изогнутое, с заостренным концом и заточенными краями.
Нож не тяжелый, и его форма удобно лежит в руке, но, хотя он выглядит так, будто я могу нанести кому-то серьезный ущерб, в нем что-то не так.
В качестве теста я провожу лезвием по странице в моем блокноте, который я держу рядом с компьютером, чтобы делать заметки или рисовать, когда мне скучно. Лезвие оставляет вмятину на бумаге, но не разрезает ее.
Странно. Зачем он дал мне нож, который даже бумагу не режет?
Убедившись, что я не защемил пальцы в механизме, я складываю лезвие и кладу нож обратно в коробку. Затем беру большую коробку и медленно поднимаю крышку.
Внутри лежит еще один нож, только этот уложен в кожаный чехол.
Осторожно вытаскиваю нож из ножен. Лезвие длиной около шести дюймов, но с рукояткой и гардой нож, вероятно, ближе к десяти дюймам. Он также великолепен, с черной рукояткой, инкрустированной сложной серебряной филигранью, и серебряно-черным витым лезвием, которое выглядит столь же опасным, сколь и интересным.
Края этого ножа выглядят острыми как бритва, и я осторожно провожу им по тому же листу бумаги, на котором тестировал другой нож.
Лезвие не просто разрезает этот кусок, оно прорезает несколько слоев бумаги, и я почти не даю на него давления.
Я вставляю лезвие обратно в ножны и кладу его
на стол.Почему он дал мне нож, который настолько тупой, что не может ничего разрезать, и нож, который настолько острый, что, вероятно, может разрезать что угодно? Это какое-то послание или подсказка?
Ничего не приходит на ум, и вместо того, чтобы сходить с ума, пытаясь понять, что он имел в виду, я беру свою коробку-головоломку и рассматриваю ее.
Она не кажется тяжелее, и по стуку внутри я понимаю, что ключ, который я в ней хранил, все еще там, но это не значит, что он не положил туда что-то еще.
Я разгадывал эту коробку столько раз, что могу делать это с закрытыми глазами, и быстро выполняю серию движений и манипуляций, чтобы открыть ее. Внутри находится ключ, но там же засунут свернутый листок бумаги, похожий на маленький свиток.
Осторожно на случай, если он хрупок, я вытаскиваю бумагу и кладу коробку обратно на стол. Бумага отличается от стандартной компьютерной бумаги или страницы из тетради. Она выглядит старинной, а толстая текстура и неровные края напоминают мне антикварную пергаментную бумагу, когда я осторожно разворачиваю свиток.
На ней написано простое сообщение самым красивым почерком, который я когда-либо видел: «С днем рождения, Майлз».
Ощущение, что за мной наблюдают, которое стало настолько обычным в моей жизни, что я его почти не замечаю, усиливается, и волосы на затылке встают дыбом, а на коже появляются мурашки.
Медленно я поворачиваюсь и смотрю на свой шкаф.
Знакомая фигура, прислонившаяся к закрытой двери с скрещенными руками и одной согнутой ногой в непринужденной позе, одета во все черное, с надетым на голову большим капюшоном, низко спускающимся на лицо. У меня включены только настольная и прикроватная лампы, поэтому круги света от них не достигают того места, где он стоит, и он полностью погружен в темноту.
— Ты купил мне подарки на день рождения? — спрашиваю я, и мой голос дрожит от эмоций.
От меня не ускользает, что моей первой реакцией было трогательное умиление, а не испуг от того, что он находится в моей комнате и ждал меня.
— Разве не так поступают люди в день рождения? — Его голос мягкий и дразнящий, настолько отличающийся от того, как он обычно звучит, что я не могу сдержать грустную улыбку, которая появляется на моих губах.
— Обычно, — говорю я. — Но учитывая, что ты единственный человек, который действительно подарил мне что-то в этом году… — Я сглатываю глупый комок в горле. Я отказываюсь эмоционально реагировать на такую мелочь, как отсутствие подарков на день рождения.
— Никто не вспомнил о твоем дне рождения?
Я занят тем, что сворачиваю свиток и кладу его обратно в ящик для головоломок.
— Мои друзья всегда дарят, но они на мели, и я не хочу от них ничего, кроме поздравления с днем рождения. А вот моя семья… Они очень заняты, и, похоже, в этом году они снова забыли.
— Это неправильно.
Я пожимаю плечами и закрываю шкатулку-головоломку.
— Проблемы первого мира.
— Ты сегодня не бегал.
Я замираю, все еще стоя к нему спиной.