Чтение онлайн

— То есть теперь я могу легально марихуану курить? Может, вы мне рецепт или какую-нибудь справку выпишете? — пошутила она. — Да и не переживаю я особо. У людей проблемы в сто раз хуже случаются. — Однажды в детстве она увидела детей в интернате для инвалидов: это был шок для ее пятилетнего сознания, но с тех пор она всегда помнила, что она здорова, а значит, жизнь у нее сложилась благополучно.

— Вам, милочка, надо поспокойнее быть и не изображать из себя терминатора. И у вас нарушение кровотока в сосудах головного мозга, возможно, из-за аварий. Вам необходима операция.

— О, нет, копаться у себя в голове не дам!

—

Это серьезно, вы можете умереть в любой момент.

— На все воля Божья, — и, перехватив взгляд врача, добавила: — Но я учту, спасибо, доктор.

Месяц она пила таблетки и ездила к доктору на «душещипательные» беседы, как она их называла. И мозг ее опять стал послушным. На операцию она так и не согласилась…

Теперь, видя, как она меняется и становится более уравновешенной рядом с Хасаном, офис-менеджер очень даже радовалась и была двумя руками «за» их отношения.

— Он меня постоянно строит и командует, я себя как провинившийся ребенок чувствую!

— С тобой так и надо. Иначе ты на шею сядешь, — офис-менеджер засмеялась. — Уж я-то тебя не первый год знаю.

Глава 35

Будучи натурой бесцеремонной, а иногда даже чересчур, она попадала порой в нелепые ситуации, куда нормальные люди обычно редко встревают. Конечно, Хасан всегда ее спасал, зато уж потом просто выедал мозг…

Она, буквально, летела в крайнем левом, когда какой-то шумахер подрезал ее. Она не злилась в таких случаях, дураков полно, да и она порой, не посмотрев в зеркало, могла вильнуть — в принципе, принадлежала к таким же дуракам.

Но новоявленный шумахер резко затормозил на зеленый мигающий, когда еще ехать и ехать. «Вот идиот!» — она заморгала, вознегодовав, дальним светом, а он опустил стекло и выставил средний палец.

На дороге она вела себя абсолютно одинаково и с владельцами лохматых динозавров автопрома, и дорогих навороченных тачек — машины не были для нее каким-то показателем, она со всеми старалась быть вежливой. Но средний палец ее взбесил. Взгромоздившись на газон, она объехала его слева и встала перед новенькой сверкающей ауди, где самодовольно сидел какой-то молодой совсем парень. Не торопясь, открыла дверь и подошла к нему.

— Здравствуйте, у меня доктор очень хороший есть, могу порекомендовать.

Шумахер явно недоумевал:

— Зачем мне доктор?

— Палец тебе, на хрен, отрезать, явно он у тебя лишний, — улыбаясь, пропела она.

В ответ лихач произнес длинную речь, суть которой сводилась к описанию ее внешности и сексуальной жизни — по его мнению, разумеется. Она только вздохнула и пошла к своей машине. Сев за руль, подала немного вперед, переключила на заднюю передачу, а затем изо всех сил ударила ни в чем не повинную иномарку. Хромированные дуги ее джипа смяли морду легковушки за секунду. И набрала телефон Хасана.

Ее бесили эти нувориши, и она порой скучала по девяностым. Все-таки вежливее на дороге люди себя вели. И уж пальцами не разбрасывались. Теперь, понабрав в кредит немецких автомобилей, владение которыми лет десять назад указывало не только на принадлежность к определенному кругу, но и показывало крутой нрав, нынешние почувствовали

себя «крутышками», которым все позволительно. Купил в кредит «BMW» или ауди — ты круче тучи. О том, что за выставленный средний палец на дороге могли сломать руку, они как-то не подумали, а обязательное страхование и вовсе развязало руки идиотам, и ездят теперь намного хуже.

Братья приехали минут через пятнадцать — в метро пробок не бывает — и были очень убедительны. Шумахер долго и пространно извинялся и обещал оплатить ремонт.

Уже дома она буквально попала под перекрестный допрос.

— Ты зачем свою машину изуродовала?

Хасан не любил, когда она попадала во всякие «блудняки», по его выражению.

— Это вообще он в меня въехал, незаметно было? Вы же видели. И всего-то дуги немного поцарапались…

Хусейн расхохотался: «А про тормозной путь ты не подумала?»

— Ты мне сейчас зачем врешь? У тебя коробка на задней передаче была, надо было сначала на нейтралку поставить, а потом тачку глушить. Или ты думала, что этот мужик глухонемой и ничего рассказать не сможет? А если бы менты раньше нас приехали? Тебе проблем в жизни мало? — Хасан, хоть и не водил машину, и даже прав у него не было, как все мужчины, наверное, не мог не заметить нестыковок. — Женщина должна дома сидеть и еду готовить, а не ездить, проблемы собирать на свою голову!

— Тебе надо было просто номер записать, зачем себе проблемы лишние создавать. Теперь будешь пешком ходить, пока не заберешь из сервиса. А потом Хасан у тебя права заберет, чтоб ты головняки не ловила. — Хусейн опять захохотал.

Вообще-то она всегда могла убедить и переспорить кого угодно, но с братьями ей спорить было трудно. Поэтому она не всегда рассказывала им о каких-то подобных случаях. Она предпочитала заплатить знакомым гаишникам, но избежать головомойки. И водительские права Хасан действительно у нее забирал пару раз. Тогда ей ничего не оставалось делать, как спускаться в метро.

Глава 36

— Моя жена голая не будет купаться и по пляжу разгуливать!

— Во-первых, я тебе не жена, а во-вторых — я не голая, а в купальнике! И не собираюсь замотанная в этой жаре ходить, а уж тем более на пляже!! Я всю жизнь так живу, и так загораю, и не собираюсь с ног до головы закрываться по твоей прихоти!

Питерские регболисты*, седьмой год подряд выигрывавшие чемпионат России, отправились на берега Красного моря. Братья играли за команду последние три года и, естественно, тоже полетели. Хасан купил ей путевку в тот же отель, а теперь, оказывается, она должна купаться в длинной тунике. Если длинные юбки она уже почти полюбила, то туника до пят на пляже пятизвездочного отеля — это уж слишком.

— Не жена, так будешь. Ты же купалась в Питере в длинном, почему здесь не хочешь?

— В Питере грязная вода, а здесь чистое море.

— Не нравится так ходить, вообще не пойдешь.

— Ты мне не указ, вообще никто. Я как хочу, так и буду ходить. Понятно? — она уже начала злиться.

— Ну, давай, попробуй… — Хасан никогда не повышал голоса и уж тем более, никогда не поднимал на нее руку. Тем не менее, экспериментировать ей не хотелось.