Прикосновение
Шрифт:
К своему удивлению, в течение всего времени моей столь информативной речи кристалл горел белым огнем. Неужели, правда, то, что если я вернусь, за мной по пятам будет ходить смерть? И почему у меня нет другого чувства кроме стыда? В принципе я не врала, я говорила правду, и только правду. Посох подтвердил. Отчего в душе так скверно, пусто, и стыдно? Даже сейчас, когда пишу эти строки, и, вспоминая произошедшее, в душе поднимается не страх, а ведь я была так близка от смерти, если бы только они меня узнали, а стыд? Кто может понять женщину?
– Подождите, - Верховный делает шаг мне навстречу, -
– Да, - вырвалось у меня, - Она любить детей, - провела рукой полукруг вдоль толпы очумевших людей, - Она спасать СВОИХ детей, - бросила взгляд на Тагара, его невыразимая мука в глазах, подергивание уголков губ смятением отозвались в сердце, хотелось оправдаться - Надо простить, Волховёр. Надо понять. Ради детей!
И тут вваливается мой размороженный идеал мужской красоты. Он пробирается через толпу. Хорошо, что штаны одел. Взгляд все такой же растерянный и обиженный.
– Вот, эта мужская женщина. Разбудила меня, - голосит он.
– Мне обещали, что меня разбудит Майдари. И мы будем вместе. Я люблю ее, она любит меня! Где Майдари? Почему эта...
– Молчать!
– Заорала я, пытаясь криком заглушить лепет молодого красавца. Все замерли в ужасе. А я щелкнула опять пальцами.
– Я хотеть тихо! Я говорить. Майдари никогда не любить его, - и опять ткнула в растерянного мальчишку пальцем.
– Да, как вы смеете, оскорблять меня? Да, кто вы такой? - рассердился он. Чёрт возьми, а мальчик со своей непосредственностью более адекватен, чем знающие...
– Я говорить правду, - прерываю его и показываю на кристалл - он белый.
– Но мне вот он, - кивает на Держателя правды,- говорил, что любит, она целовала меня у всех на виду, она плакала у меня на груди, - не унимался парень.
– Ты - кукла. Руки, ноги дергать веревочки. Он и дергать! Надо вспомнить, что было до того, как ты проснуться? Ну, вспоминать - говорить!!!
– рычу я
Парень недоуменно смотри то на меня, то на Верховного знающего: - Я не понимаю, что эта мужская женщина хочет?
– растерянно произносит он.
– Как я понимаю, она просит рассказать, что было до того, как ты очнулся, и почувствовал, что Майдари тебя целует, - перевел мои слова Верховный.
Умница, ты моя, только почему этот вопрос ты не задал тогда, на Совете, когда я стояла на помосте Закона, - пронеслось в голове. А сама кивнула,
– Он говорить правильно! Ты отвечать ему
– Ну, что случилось? Ну, упал я в воду. Плавать не умею, захлебнулся, и ничего больше не помню. Очнулся, она плачет, и целует меня...
– Так вот, - наставительно поднимаю палец вверх, еще один неприличный жест, все люди в комнате ахают. Я посмотрела на палец, опустила его, обвела присутствующих взглядом, - Прошу простить, если я что-то не знать. Не хотеть обидеть! Я говорить дальше. Этот мальчик, - подбородком показала на юнца, - утонуть. Майдари прыгать в воду. Его спасать. Он есть ее друг. Она испугаться. Она плакать. Делать искусственное дыхание. Разве это любить? Он, - не лишаю себя удовольствия опять ткнуть пальцем в Держателя Правды, под тихое возмущение
окружающих его людей, - видеть это. Но не сказать. Он сказать, что видеть, как девочка целовать мальчика! Да, это правда! Но, это не есть правда. Вы насиловать девочка!– Но мы не знали, - лепечет Верховный знающий, а ведь именно он был тогда Держателем посоха Правды, и судьей.
Как хорошо я помнила это. Он не дал сказать мне ни одного слова. Он задал мне только один вопрос:
– Твои губы коснулись губ этого мальчика?
– Да, - чуть не плача прокричала я, - но...
– Значит, ты должна стать его женой! У нас такой Закон Майдари. И ты должна подчиниться.
– Нет, - ору я, - вы не имеете права меня заставлять! Выслушайте, я объясню...
– Ты сказала слово... Закон для всех один...
И встав, они ушли, а я долго сидела на помосте закона и плакала...
– А вы спрашивать?
– задаю вопрос, глядя ему в глаза. Он как-то странно дергает плечом и пристально смотрит на меня. Потом опускает голову и громко произносит:
– Нет!
– Это есть правда!
– пытаясь как можно официальнее, подтвердила я: - Ты мальчик должен знать! Ты еще молодой! Ты поймать свой девочка! А Майдари любить только одного человека - Тагара! Она мне говорить! Я знать это! И хватит слова кидать! Я устать! Мне трудно говорить! А потом время придти! Спешить надо!
И тут опять на память пришло, как Фан рассказывал о бытующей в Лунном мире легенде, что когда-то давно-давно, когда люди трех миров еще были одной семьей, на нашей планете жили наблюдатели, похожие на людей-змей. Они были несколько манерные. И верхом вежливости у них считалось, после окончания разговора, подносить руку к сердцу, в знак того, что речь шла от сердца, потом ко лбу - речь рождена разумом, а потом к губам - речь закончена, и кивок головой вперед - прощание. Что я и сделала.
Эффект напугал даже меня. Мой "друг" вдруг плюхнулся на одно колено, приложил руку к груди и подобострастно проговорил:
– Мы поняли наблюдатель. Мы обсудим все. Мы примем правильное решение.
И все кто был в комнате, кроме Тагара, упали передо мной на колено. Даже Верховный. Я усмехнулась и, глядя на Держателя посоха Правды, произнесла аксиому, которую мы всегда твердили в летнем лагере, глядя на ошивающихся около вожатых ябедников: "Дерьмо всегда плавает". Кристалл полыхнул белым светом. Он был со мной согласен.
Я направилась к двери, но тут, какая-то женщина преградила мне дорогу. Сначала она, как и все, бухнулась на колено, потом поднялась и спросила: - Так это - правда, Она не вернется?
– Кто не вернется?
– переспросила я, пытаясь понять, где видела это лицо. И вспомнила. Это была несостоявшаяся невеста Тагара. Все такая же красивая и холодная. Только чуть увядающая особа Я, было, хотела повернуть голову, чтобы посмотреть на Волховёра, но потом резко вернула ее обратно. Какое мне дело, до личной жизни Тагара. Я сама - не святая.
– Я понять ваш вопрос. Не вернется, - утвердительно кивнула я. И тут же, черт меня дёрнул за язык, (все-таки, женщины, "ехидны" вам имя) произнесла: