Предвестники битвы
Шрифт:
– Ну, и ты может представишься,– Этель с удовольствием припал к напитку. Его глаза невольно закрылись от удовольствия,– хотя постой. Эй ты, меня тоже вполне устроит.
– Берси,– юноша недоверчиво принюхался к напитку. Он с любопытством разглядывал мутноватую жидкость.
– Ну да, решил тебя отравить, сразу после того, как потратил на тебя время, еду и лекарства,– Этель с трудом сдерживал подкатывающий к горлу смех. Спасали лишь одобрительные кивки.
Берси потупил взгляд. Его щек коснулся огонь. И тогда он заметил здоровенного паука. Насекомое неспешно подкрадывался к чужестранцу. Все восемь глаз удивительного создания напоминали маленькие жемчужины. Они неотрывно смотрели вперед. Чуть
Юноша наморщил лоб. Уничтожать такую красоту он не хотел. И все же занес кулак для удара. Он рванул руку вперед и почувствовал боль. Этель железной хваткой держал запястье юноши.
– Но почему?– Берси с трудом уберег пах от расплескавшегося во все стороны кипятка.
– Варвары,– чужестранец ослабил хватку. Он сокрушенно качал головой из стороны в сторону,– сначала бьют, а лишь потом задают вопросы.
– Ну не мог же я позволить Скууме покусать тебя,– он примирительно улыбнулся и опустил руку. Паук ловко забрался вверх и уютно устроился на плече легионера,– конечно, от дикой твари в ней осталось совсем немного, совсем как в тебе. И все же она опасна.
– И, будь добр, не пялься ты так на нее,– привычным движением Этель опустошил кружку до дна и начал засыпать кострище.
***
Заря буйствовала среди перистых облачков, запятнав горизонт сочными мазками цвета. Утренний воздух пах свежестью и умиротворением. И лишь цокот лап по мостовой нарушал идеалистическую тишину. Могло показаться что город истреблен. Однако то был лишь сон.
Дункан мрачной тенью маялся перед окном. Его терзали мыслями о грядущей инициации, напрочь отбив желание спать. Мужчина монотонно начищал свой доспех. Умелые руки выявляли все новые грани металлического блеска.
– Сын,– он с удовольствием посмаковал некогда новое слово на языке.
Сейчас Дункан не думал о нем иначе. Триста пятьдесят семь дней назад они нашли ребенка на опушке. В тот день Айли настояла, и он уступил. Беспомощный, словно щенок. Понятно, что покорило женщину. Ребенок лежал там без сознания, обессиленный и истощенный. Если бы не бесплодие, поразившее их пару. Мальчишке повезло, что он не достался лесу.
К счастью, парень лишился всех воспоминаний о прошлом. Так он размышлял тогда. Ребенок даже имени не смог вспомнить. Обряд имяположения прошел гладко, будто с новорожденным.
Парень оказался крепче, чем можно было ожидать. Совет Старейшин не слишком то его жаловал. Уже спустя два месяца его изгнали за пределы Цитадели. Ну конечно, ведь в ее пределах жили лишь члены семей Основателей. К счастью, удалось настоять. Ему дали хижину. Четыре стены и дырявая крыша лучше, чем ничего.
И кто бы мог подумать. Вместе с сумасбродным юнцом из Гильдии кузнецов сын превратил здание в прекрасный образчик архитектурного искусства. Крепкие двери, бойницы вместо окон и стены, лишенные декоративных излишеств.
Странная дружба. Кузнец, несомненно, безумен и совершенно непригоден к службе в ополчении. Сын единственный, кто живо интересуется изобретениями чудака. Должно быть это и стало залогом успеха.
Воспоминания о первом посещении кузницы проявлялись в голове нехотя. Тогда он шел проверить готовность партии стрел, а вместо этого увидел таран. Стенобитное орудие неслось прямиком в грудь юного Берси. Слишком быстро и далеко для прямого удара. Дункан метнул свой меч.
Время застыло. Мужчина закрыл глаза и принял решение. За его спиной раздался звонкий лязг металла. Глухой звук удара заставил кровь вскипеть. Дункан
поднял безумно хохочущего кузнеца над землей. Тогда он отбросил первую мысль о том, чтобы просто свернуть шею дурака. Убийца сына заслуживает медленной смерти.– Отец, что ты делаешь?– знакомый голос из-за спины был искажен хрипотцой.
– Не может быть,– Дункан ослабил хватку и обернулся.
– Это заслуга Пересвета,– Берси постучал по металлическому нагруднику и с гордостью указал в сторону закашлявшегося кузнеца.
– Я вызвался испытать броню и теперь нагрудник мой,– вкрадчиво добавил он и неуверенно улыбнулся.
– Невероятно,– Дункан с недоверием рассматривая нагрудник, уцелевший после удара тарана.
Солнечный луч отразился от начищенных лат и ударил в глаза. Воспоминание растаяло дымкой утреннего тумана. Взгляд мужчины вновь упал на улицу за окном. Крыши башен и навесы над стенами поблескивали. Они напоминали Дункану отполированный по уставу доспех. Цитадель была непреступна. В этом факте заключалась существенная часть ее красоты.
– Айли,– мужчина взглянул на отражение своего лица. Он с неудовольствием провел ладонью по выступающей щетине.
Полноватая женщина с меланхоличным взглядом возникла из-за угла. Могло показаться, что она таилась там в ожидании оклика. Она безмолвно помогла мужу снарядить броню. Поколебавшись, она позволила себе поцеловала его щеку. Женские глаза опухли и покраснели. Дункан отвел взгляд. Он старался смотреть на нее даже меньше обычного.
Мужчина проверил надежность крепления доспехов, одобрительно кивнул и направился прочь. Ноги отбивали мостовую по привычному маршруту. Одно за другим промелькнули двенадцать каменных поместий. Сентиментальное настроение навевало воспоминания о детстве. Прежде здесь кипела жизнь и веселье, сейчас же было тихо. Дункан поймал себя на этой мысли. Быть может его воспоминание – лишь игра детского воображения, или же сон.
По правой стороне тянулся храм. Величественное здание осталось за спиной. Дункан тенью скользнул под акведук. Мужчина прошел еще с полсотни шагов и лишь тогда приблизился к малым воротам. Двое гвардейцев нежно обняли свои алебарды. С первого взгляда было понятно, что они спали на посту. Дункан цокнул каблуками тяжелых сапог. Солдаты неожиданно быстро встрепенулись и заняли надлежащую позу.
– После караула будете тренироваться, пока не упадете. Приказываю явиться на ристалище, в распоряжение Орма,– командир придирчиво осмотрел внешний вид солдат. Он демонстративно покачал головой и направился к основанию горы.
Возле алтаря Дункан остановился. Привычным жестом он окунул иглу во фляжку со спиртом. Мужчина уколол палец, пролил каплю крови и лишь тогда смог пройти сквозь невидимый глазу барьер. Он опрокинул фляжку, прижатую к пальцу. В завершении ежедневного ритуала Дункан закрепил иглу и продолжил свой путь.
– Мы приветствуем тебя, Дункан,– лицо худощавого человека не выражало эмоций. Дункан всегда думал, что Голос старейшин не обладает своей волей. Это лишь кукла в руках правителей. И все же мужчина вытянулся в струнку. Он со всей доступной силой ударил кулаком в нагрудник.
– Три юноши. Три меча,– Голос указал на серебряное оружие у подножия лестницы.
В воздухе повисла тишина. Томительное ожидание сгущалось в воздухе. Прогремел колокол. Сквозь врата прошли трое юнцов в сопровождении гвардейцев. Мальчишки выглядели спокойными и собранными. Казалось, что от утренней прохлады страдал один только Дункан. Юнцы остановились у подножия. Все согласно ритуалу.
– В вашей жизни настал переломный момент,– Голос звучал торжественно. Дункана всегда беспокоило именно это. Пропасть, лежащая между интонацией и мимикой лица. Однажды он попробовал подарить Голосу маску. Но к его голосу так и не прислушались.