Чтение онлайн

"Мы созданы, как новая жизненная форма. Я полагаю, что альтернативная жизнь - творческий эксперимент Алексея Андреевича. Основу наших организмов составляют белковые соединения, аналогичные основной биологической форме жизни на земле. Различия заключаются в структуре некоторых генов из общего набора ДНК, что делает наш метаболизм более совершенным по сравнению с человеческим", - так ответил наставник.

"Все живое происходит только из живого", - гласила строка из единственной книги по биологии, обнаруженной в обширной библиотеке создателя. Далее автор приводил множество примеров и подытоживал: "Субстрат жизни - нуклеиновые кислоты и белки".

Здесь аналитический вывод приводил в тупик.

От наставника

он знал, что формирование организма индивида на первой стадии проходило в искусственно созданной капсуле из обычной глины, служащей абсорбентом, а внутренняя среда состояла из набора химических природных элементов - углерода, кислорода, кальция, водорода, фосфора и других, содержащихся в любом биологическом объекте. Однако химические элементы не есть "живое". Следовательно, рождение живого существа в описанных условиях невозможно. И тем не менее факты говорили об обратном: белки, жиры и углеводы лежали в основе клеток индивида, 46 хромосом задавали его генотип, а ДНК обеспечивала синтез клеточных белков. Все внутренние органы успешно выполняли стандартные функции и при сканировании выглядели так же, как человеческие. Единственное заметное отличие состояло в структуре клеток жидких тканей, в частности крови. За счет сложного молекулярного баланса, способствующего стопроцентной устойчивости к любой неблагоприятной среде, кровь индивида, оказавшись вне сосуда, сворачивалась моментально и приобретала бурый, а затем грязно-желтый оттенок.

Данных для анализа не хватало. Что-то таинственное и необъяснимое крылось в работе Жулавского. Одно звено цепи, неведомое науке. И неведомое земле.

Допущение: индивид не является естественным порождением природы. Дано: индивид мыслит и биологически живет. Вывод: чтобы существовать в симбиотическом множестве природных элементов, следует привести организм и мышление к полному соответствию с человеком.

Он поднялся на ноги и посмотрел на поросшее высокой травой поле. В памяти всплыла фраза, услышанная недавно из динамиков акустической системы: "Жизнь прожить, не поле перейти". Ассоциативная база немедленно предоставила обработанный факт: прожить жизнь - сложная комплексная функция субъекта, обладающего сознанием.

– Я избрал цель, земля, - негромкий низкий голос прозвучал в тон летнему рассвету.
– Я стану частью тебя, как все живое, тобой рожденное.

– Антон, почему ты каждое утро начинаешь с этой газетной болтовни? Папе же все равно, что там пишут.

Румяная круглолицая девочка облокотилась на пульт терминала, заслонив от глаз учителя половину монитора.

– В мире происходит много разноплановых событий, малышка. Моя задача отфильтровать информацию и представить Алексею Андреевичу факты, которые могут его заинтересовать.

– По-моему, папе известно все, что ему нужно в работе. А я уже двадцать раз просила не называть меня "малышкой".

– Извини, Анна. Однако когда ты рассуждаешь, как ребенок, мне трудно изменить привычный образ.

– У-уфф, - девочка отошла на шаг.
– Это я уже слышала и раньше. Но не могу же я взять и стать сразу взрослой.

– "Взять и стать" - некорректный оборот ни в устной, ни тем более в письменной речи. После завтрака рекомендую тебе просмотреть результаты твоей тестовой работы по языку. К моему огорчению, в ней много стилистических ошибок.

– Если бы ты почаще разговаривал со мной по-простому, тебе не пришлось бы огорчаться, - Анна фыркнула для убедительности.
– Пошли, папа уже в столовой и ждет тебя, между прочим.

Алексей Андреевич Жулавский сидел во главе стола, покачиваясь на своем любимом деревянном стуле - этакой достопримечательности дома, и отрешенно созерцал картину в простенке между окнами. Его руки плели из салфетки замысловатые петли. Приподнятое настроение Анны растеклось тягучей лужей. Всё опять свелось

к обычному: папа занят очередной проблемой, следовательно, обещанный бадминтон сегодня не состоится.

– Всем привет!
– объявила девочка с порога и, покосившись на механически кивнувшего ей отца, уселась за стол.
– Давно он такой?

Вопрос был адресован яркому молодому человеку в лабораторном халате.

– Проснулся в шесть тридцать две, - без промедления доложил лаборант.

Анна проследила за взглядом отца, прикованному к изящному орнаменту в белой раме. Картины матери украшали все стены дома. Однако девочка никогда ни в детстве, ни теперь в преддверии юности - не понимала смысла сложных графических узоров. Куда полезнее, по ее мнению, было пришпилить к обоям плакат из цикла "окно в природу" или повесить над письменным столом голографическую проекцию выставки кошек.

Стеклянные двери крытой террасы распахнулись, и Антон, не торопясь, прошел к своему месту за обеденным столом. Следом за ним появился невысокий широкоплечий брюнет, на ходу застегивавший верхнюю пуговицу рубашки. На светлых джинсах в районе колен расплылось зеленое пятно - отметина мокрой травы.

– Глеб! Ты опять всю ночь болтался на реке?
– воскликнула Анна чрезмерно громко. В голосе звучала обида.
– Ты же сказал, что следующий раз возьмешь и меня!

– Извини, Аня. Я решил, что будить тебя нецелесообразно. Доброе утро, Алексей Андреевич.

Жулавский оторвался от созерцания узора.

– Да-да. Обязательно возьми Анечку с собой. Эта егоза мне не дает покоя.

Анна прыснула. По ее подсчетам следом должно было прозвучать что-то вроде: "А, собственно, о чем идет речь?" Но тут зазвенела посуда, и в столовую, улыбаясь, вплыла Полина - кухарка, официантка, горничная и прачка в одном лице.

Среди созданий Жулавского домохозяйка Полина была одной из первых. В ее функции входило содержание дома и его жильцов в чистоте и довольствеи. Иных устремлений она не имела. Единственной пополняемой базой знаний у нее считался список кулинарных рецептов, и только ради этого Полина соизволила освоить информационную компьютерную сеть.

К концу завтрака Жулавский завел разговор с лаборантом, а вставая из-за стола, сообщил Глебу, что намерен использовать его в качестве помощника на тестовом полигоне. Анна понятия не имела, как и где проходят отцовские опыты, но перспектива провести день в одиночестве была для нее не за горами. Год назад, когда отец настоял на поступлении дочери в колледж, Анна рыдала целую ночь. Расстаться с родимым домом даже на неделю ей представлялось ужасной трагедией, а уехать в город на многие месяцы - и подавно. Но теперь девочка с нетерпением ждала начала семестра. В колледже были друзья, учеба, мелкие и крупные заботы, а жизнь в уединенном коттедже представлялась скучной безликой вереницей минут, часов и дней. "Не удивительно, что Филипп сюда носа не кажет, - подумала Анна, когда сутулая фигура отца скрылась за матовым стеклом. Пожалуй, в зимние каникулы я все же поеду на лыжную базу. Там хотя бы есть, где развлечься".

Заводить разговоры с Полиной, намывающей посуду с глупейшей миной, было бесполезно. И Анна направилась в гостиную, надеясь перехватить Глеба до того, как отец скомандует начинать тесты. Из библиотеки долетали неразборчивые отрывистые голоса. Девочка приостановилась. Смелая мысль в момент отодвинула на задний план все правила отцовского дома. Воровато оглянувшись, Анна шмыгнула к искусительно приоткрытым дверям.

– Антон, вопрос исчерпан. Ты закажешь материал для двух капсул. Для двух, а не для одной!
– Алексей Андреевич шагал взад-вперед вдоль книжных стеллажей. Анна видела его тень, похожую на журавлиную - длинные ноги, нескладная выгнутая спина.
– И закажи больше графита. Вот здесь...
– зашуршала бумага. И немедленно!