Чтение онлайн

Написано на первой странице убористым мелким почерком. Бумага пожелтела, а чернила выцвели и чуть расплылись. Не успеваю осмыслить текст, как Полина начинает лихорадочно переворачивать страницы, вовсе не заботясь о сохранности ветхого дневника.

— Нашла… — выдыхает восторженно. Тонкие, разноцветные от въевшихся маркеров пальцы дрожат от нетерпения.

— Вот! — дочь тычет ногтем в лист, чуть не дырявя его насквозь. — Чехословакия… Это где вообще?!

— Озеро По-чу-ва-дло, — читает по слогам непривычное название.

— Эхо… — вторит Лика, и на мой вопросительный взгляд поясняет: — Почувадло означает «эхо». Только не спрашивай — откуда я это

знаю. Сама ума не приложу.

— Едем?! — то ли спрашивая, то ли утверждая говорит Полина и переводит молящий взгляд с меня на мать и обратно.

— Пожалуйста. Мне надо знать, ЧТО я такое…

— О, милая, это я тебе доходчиво объясню уже в ближайшее время, — вклинивается в разговор незаметно подошедшая Виктория. В темных глазах мадам Либар полыхает недобрый огонь. Лика инстинктивно обнимает дочь. Я выпячиваюсь вперед, стараясь высокой худобой прикрыть близких. Теща издает нервный смешок и пытается рассмотреть книгу в руках внучки, но Полина быстро прячет ее в стоящий рядом, увешенный яркими значками рюкзак.

— Ты хоть сам понимаешь, во что вляпался, Влад? — низкий голос вдовы шипит пролитым на плиту молоком и жалит разрядами тока.

— Природу не переделать. Натуру не укротить. Родовую связь не разорвать. Сколь не оберегай свой нежный цветочек — время вырастит на нем шипы, а молодые побеги задушат старое растение.

Почувствовав напряжение в нашей группе, с другой стороны библиотеки направляется Бастиан. Рот друга уже открывается для остроумного высказывания, а рука тянется в направлении напряженной Виктории, но старшая из Повилик пресекает посыл резким взмахом ладони:

— Достаточно комедии, юноша. Я усвоила ваш урок, — в направленном на Лику материнском взгляде смешались злость, горечь и что-то, отдаленно похожее на уважение. Впервые на моей памяти теща смотрит на дочь не как на пустое место.

— Если мне суждено закончить жизнь в компании тихони-вышивальщицы и мямли-подкаблучника — это не повод утрачивать достоинство.

— Ба! — возмущенно встревает Полина, с яростным безрассудством юности бросаясь на защиту родителей.

Но Виктория с неожиданной заботой треплет девочку по щеке:

— Очень скоро ты все поймешь, моя милая. Часть меня навсегда прорастет в тебе, и вот тогда сама решишь, кто прав — твоя слабая отверженная мать или вековые традиции поколений Повилик.

На этом Виктория отходит, бросив на прощание:

— Расслабьтесь. Я не собираюсь седлать первого встречного.

— Хотя, Себастиан, — Виктория выразительно стреляет в Керна соблазнительным взглядом, — это ваш последний шанс на величайшее наслаждение в бестолково прожигаемой жизни.

Бас салютует полупустым бокалом и кланяется:

— Мадам, об отказе Вам я буду сожалеть до самой смерти, но, пожалуй, предпочту скуку долгих лет краткому мигу удовольствия.

— Что значит «часть прорастет»? — обращаюсь к жене, как только за тещей закрывается дверь.

Лишенная общества скорбящей вдовы библиотека в миг становится просторнее и светлее.

— Инициация, — поясняет Лика и, видя недоумение на наших лицах, милостиво поясняет:

— Процесс передачи части силы, знаний и опыта от старшей к младшей. Так мы укрепляем связь с родом и обретаем свои способности, суть каждой Повилики проступает рисунком, похожим на тату. У матери это колючая, костлявая и терпкая дикая ежевика. У Полин была своевольная и прекрасная роза. Это всегда лиана, вьющееся или плетистое растение. Основа нашей жизненной философии — опутать выбранного господина и выпить из него все соки. Во время

инициации молодой росток укореняется, а старый стебель становится основой для будущего роста. Замыкается цикл перерождения написанием и передачей гримуара. В нем Повилика делится самыми важными секретами и открытиями. И, возможно, я действительно неблагодарная дочь, но мне категорически не хочется, чтобы Виктория передала Полине часть своего мировоззрения вместе с секретами и опытом.

Лика задумчиво кусает ноготь. Полина игнорирует взрослых, погрузившись в чтение. Бастиан деликатно оставляет нас наедине с семейными тайнами, но, подозреваю, приятелю просто надо снять стресс после перенесенных домогательств.

— Почему такие сравнения — слабое семя, молодой росток, прорастающий стебель? Точно лабораторная по ботанике, того и гляди до пестиков и тычинок дойдем. Такая образность речи — тоже дань вашим семейным традициям? — в моих словах сквозит легкая злость — как всегда идущая об руку с непостижимым и странным.

Лика смущенно улыбается и примирительно касается моей руки. Синие глаза глядят пронзительно, точно взвешивают — можно ли доверить еще одну тайну уже изрядно потрепанной предыдущими откровениями психике. Наконец, смирившись с неизбежным и заранее принимая последствия, Лика шумно выдыхает и выдает:

— Я должна тебе признаться. Мы — не совсем люди.

Вот те раз! Спросил так уж спросил. Ну что ж, продолжаем погружение в мрачные глубины признаний.

— Ведьмы? — озвучиваю давнее подозрение.

— О, Боже, Влад, почему так банально?! — Лика тихо смеется:

— Вопреки расхожему мнению, мой мистически настроенный супруг, ведьмы, в большинстве своем были обычными людьми.

— Мутировавшие вампиры — энергетический подвид? — делаю я вторую попытку, вспоминая источник жизненной силы своей жены.

— Уже теплее, — подбадривает и хитро улыбается. Ей явно нравится меня дразнить. А я пытаюсь сложить в единое целое разрозненные пазлы знаний:

— Древнее божество, лесная нимфа, наяда, эльфийка?

— Гибрид греческой мифологии и «Властелина колец»? Версии становятся интереснее и горячее, — Лика подается вперед и с неожиданным пытливым весельем заглядывает мне в глаза, — сдаешься?

Киваю, надеясь, что готов к правде. Но ответ переворачивает привычную картину мира с ног на голову.

— Мы — растения, — выдает Лика и ждет реакции.

Но я молчу, втайне надеясь, что выгляжу не полным идиотом, замерев с отвисшей челюстью и удивленно вылупленными глазами.

— Точнее, это наша национальность по материнской линии. Отцы у нас обычные люди, как ты и Робер, — поясняет совершенно нормальная на вид женщина из плоти и крови, которую я разглядываю на предмет сходства с травой, деревом или комнатным цветком. Сознание услужливо подкидывает воспоминание о визитке с телефоном психиатра, которого Бас настоятельно рекомендовал мне неделю назад. Вероятно, один из нас двоих точно бредит — то ли сознание Лики помутилось на почве утраты отца, то ли мой разум накрылся волшебным тазом маразма.

— Выйдем в сад. Тебе явно нужно на свежий воздух, — жена берет меня под локоть и толкает в сторону приоткрытых стеклянных дверей, ведущих во внутренний двор.

— С зелеными родственниками будешь знакомить? — нервно хихикаю, переступая порог, и позволяю усадить себя на садовые качели.

— Не наступи на тетушку Петунию и дядюшку Хрена! — подхватывает шутку Лика, но осекается, встретив мой растерянный взгляд.

— Переборщила с откровениями? — спрашивает и заботливо касается щеки.