Потайная комната
Шрифт:
— Со мной всё в порядке, — ответила я ему. — Я осторожна.
Я не была осторожна. Совсем нет. Мне просто везло. Хотя я всегда остерегалась оленей на той тёмной дороге.
Когда я подъезжаю к дому отца, на подъездной дорожке меня поджидает тёмный внедорожник. В горле внезапно пересыхает.
«Это ещё кто?»
Автомобиль стоит на холостых оборотах, выхлопные газы клубятся на фоне красного света задних фар. Датчик движения над гаражом сработал и теперь заливает всё вокруг ярким белым светом. Возможно, стоит позвонить в 911, но, бросив быстрый
Один удар сердца. Два.
Я могла бы просто сесть в машину и уехать. Вспомнилась ещё одна любимая поговорка Ленни: «Любопытство кошку сгубило».
Через мгновение из внедорожника выходит коренастый, слегка неопрятный мужчина. Пока обстановка не накалилась до предела, он склоняет голову, поднимает ладонь и произносит:
— Полиция, — сверкая значком, и мне видно даже отсюда, что он настоящий: золото потускнело, кожаный чехол выцвел и поизносился от слишком долгого пребывания в кармане.
— Понятно.
Я расслабляюсь и выдыхаю, даже не заметив, что задерживала дыхание. За всю карьеру мне приходилось доставать пистолет всего три раза, а стрелять — лишь однажды. Я до сих пор вижу этот момент во сне. Амелия тогда была маленькой, и я действительно увидела, как вся моя жизнь промелькнула перед глазами, когда стояла лицом к лицу с отчаявшимся человеком. В ту ночь я лишила кого-то жизни и сделала бы это снова, если бы ценой была ещё одна минута рядом с моим ребёнком.
— Детектив Грейди Кроу, Полицейское управление Литтл-Вэлли, — представляется мужчина.
— Вы не похожи на полицейского из маленького городка.
Он и правда не похож: кожаная куртка, мешковатые джинсы, чёрная футболка. У него ещё и манера поведения такая — нью-йоркская, вроде «я всё это уже видел».
— Вы меня раскусили, — кивает он.
В его глазах видна какая-то усталость — та самая, что возникает только в большом мегаполисе, где люди и ситуации постоянно сталкиваются друг с другом в непредсказуемом хаосе. А ты не можешь предугадать, кто что сделает, какие несчастные случаи произойдут и сколько в мире ненависти, любви, глупости, страсти и героизма.
— Перевёлся сюда в прошлом году из полиции Нью-Йорка. Девятый участок. Ист-Виллидж.
Это большая перемена — из оживлённого мегаполиса в крошечный городок в глуши. Может, выгорание? На пальце — обручальное кольцо, блестящее и новое на вид. Любовь? Родительство?
— Чем могу помочь? — спрашиваю я в духе Ленни.
Это не «Что вам нужно?» — что, по мнению Ленни, звучит враждебно — и не «Чем могу вам помочь?» — что может показаться подобострастным или даже саркастичным.
— Вы Рэй Донован?
— Да, это я.
— Ваш отец недавно умер, — произносит он, глядя в свои записи. — Поступил в больницу в прошлый понедельник, скончался в пятницу.
Я прочищаю горло:
— Верно.
— Соболезную вашей утрате, — потирает чисто выбритый подбородок детектив. — Пришёл токсикологический отчёт. Судмедэксперт считает, что ваш отец, похоже, был отравлен. Точнее, отказ органов, скорее всего, произошёл из-за отравления.
—
Мне это уже говорили. Сказали, что это могло быть случайно.— Могло быть, — кивает он. — Не возражаете, если мы зайдём внутрь и поговорим?
Копы — как вампиры. Если вы их впустите, то рано или поздно они вцепятся вам в глотку. Ленни сказал бы: «Ни за что на свете. Приходите с ордером. Я позвоню своему адвокату». Потому что, по правде говоря, никогда не знаешь, чего они хотят, какую версию они уже запустили, какие у них квоты или личные счёты. Кто знает, как это может быть связано с чем-то ещё, над чем он работает, или почему он уже решил вписать меня в свою картину.
Но я не спала всю ночь, я устала, и что-то в нём напоминает мне Ленни. И, честно говоря, я чувствую себя немного потерянной и одинокой, в голове туман, как бывает в период менопаузы, не говоря уже о том, что я барахтаюсь в трясине горя, которого не ожидала испытать. Поэтому в момент постыдной слабости я соглашаюсь, и детектив следует за мной в дом.
Я предлагаю ему мятный чай — единственное, что нашла в шкафу. Он соглашается, и я ставлю чайник. Затем мы садимся за кухонный стол. Я не снимаю пальто, потому что при мне оружие. Не хочу вдаваться во все эти объяснения. Надеюсь, у меня не будет прилива жара — из-за пальто, стресса и чая это, наверное, неизбежно.
— Мои данные о вас говорят, что вы лицензированный частный детектив в штате Нью-Йорк. У вас есть разрешение на ношение оружия, — детектив Кроу смотрит в свой блокнот, который лежит открытым на кухонном столе. Его каракули заполняют страницы от края до края — совершенно неразборчиво, как я догадываюсь, для кого угодно, кроме него самого. — У вас есть «Глок». И дробовик.
Ладно, значит, будем вдаваться в подробности.
— Это верно.
— В данный момент вы вооружены?
— Да.
— Не возражаете? — кивает он, и я с облегчением встаю, снимаю пальто, достаю пистолет из кобуры, извлекаю магазин, вынимаю патрон из патронника, а затем кладу всё это на столешницу у раковины.
— А дробовик?
— В запертом потайном отсеке в багажнике моей машины.
Детектив снова кивает. Думаю, Ленни он бы понравился. Умный, спокойный, внимательный. Я возвращаюсь на своё место за столом.
— Итак, у вашего отца были враги?
— Не знаю, — честно отвечаю я. — Мы были в отчуждённых отношениях.
Я пока не готова рассказать детективу о комнате внизу или о рыжеволосой. Да и вообще ни о чём. На самом деле меня интересует только, что известно ему.
— Документы указывают, что ваш отец был агентом ФБР в отставке? — Утверждение, замаскированное под вопрос.
— Да. Он был фотографом в ФБР.
Скрип ручки, затем взгляд на меня:
— То есть он просто вышел на пенсию двадцать лет назад и больше ничем не занимался?
Хороший вопрос. Некоторые профессии не позволяют уйти на пенсию. Например, кем я стану, если решу бросить работу частного детектива? Ленни уже за восемьдесят, а он всё ещё расследует дела в доме престарелых: то о пропавшем коте, то об украденном страховом чеке. Я всегда задавалась вопросом, чем занимался мой отец, живя здесь один в лесу. Теперь мне ясно, что у него было довольно много дел.